Фацелия Райс. Зов тьмы

Магистр стиснул зубы. Его зрачки расширились, дрогнули крылья носа.
— Смотреть, как я пойду с другим под венец сможете? Или тоже не станете вмешиваться? Не делайте вид, что я вам безразлична. Цветя?
Хотела обернуться к цветку, но на нем отразилось что-то такое, что Арден не дал мне посмотреть. Он оказался рядом и развернул мое лицо за подбородок.
— Райс, это выше нас.
— Мы сами выбираем судьбу! Вы могли бороться, а могли сдаться. Вы свой выбор сделали. Передайте своему клиенту, либо он снимает с вас печать, либо рассказывает все сам, либо я приму то решение о своей жизни, которое считаю необходимым.
Кивнув, магистр Хейден отстранился.
— Я передам твои слова клиенту.
Мы растерянно смотрели друг на друга, не зная, что дальше. Мне нужно было понять…
— Как это будет для меня? Без вас?
Магистр поджал губы и отвернулся. Заговорил он далеко не сразу, а слова пропитаны злобой и решимостью:
— Мы найдем тебе мужчину. Ты выйдешь замуж. Получишь защиту. Необходимость вливать в тебя свет отпадет. После твоего магического совершеннолетия я навсегда уйду из твоей жизни. Со временем тебе станет легче, и ты… забудешь обо мне.
Он рубил фразы четко и уверенно, но в конце голос все же дрогнул.
Забуду о нем? Сомневаюсь. А вот он наверняка забудет обо мне и довольно быстро. Наша близость сводит с ума, но с той же пылкостью он ласкал блондинистую каланчу. Мужчинам куда легче забыть женщину, тронувшую сердце.
— Отвезите меня в академию. Пожалуйста.
Мы больше не говорили. Вообще. Магистр молча меня подвез, помог выйти из магикара и под покровом невидимости донести вещи до комнаты. Мы сухо попрощались и разошлись. И уже в комнате я позволила себе слезы. Много слез.
Не было ни мыслей, ни страхов, ни сомнений, только эмоции. Боль лилась из меня потоком, освобождая душу, принося облегчение.
Я приняла душ, долго расчесывала волосы, безжизненно глядя в зеркало, а потом взгляд упал на росточки небоцветиков, и руки сами к ним потянулись. Пока пикировала нежные растения по горшочкам, расплетая их энергетические потоки и пытаясь перестроить цвет на синий, поближе к фиолетовому, раскладывала по полочкам мысли.
Можно сколько угодно утопать в жалости к себе, от этого наши отношения с магистром Хейденом не изменятся. Я видела Мари, и сама едва не сгорела в силе света. Возможно, меня защитит тьма, но магистр делает все, чтобы дар не закрепился. По какой-то причине его наниматели против этого. По какой-то причине моя мать не желает, чтобы я становилась темной и могла себя защитить! А ведь никто бы и близко ко мне не подошел! Райс — темная!
Да темных боятся исключительно потому, что сила тьмы до конца не изучена. Кто-то считает, что она — антагонист света и антагонист жизни. А кто-то, напротив, полагает, что тьма — колыбель всего живого, что первые маги вышли из тьмы. Самого света не существует, если не существует тьмы. С чем тогда сравнивать? Если задуматься, темных вообще исключительно мало. Если светлые нет-нет да встречаются, то магов с даром тьмы — единицы.
Промелькнула мысль, что тьма и свет как мужчина и женщина — уравновешивают друг друга и жизненно друг другу необходимы, но магистр уверен в обратном.
Воспоминание подкинуло пантомиму Мари о том, что я — не человек. Если во мне дар, значит, мои родители — маги! Тогда привязка со светом магистра Хейдена вообще не ясна! Почему мы связаны, если я не человек?
Чем больше думала, тем хуже становилось. Вдобавок пришло сообщение от Лаки — пробить номер незнакомца, засыпавшего меня предупреждениями о магистре Хейдене, не удалось. Словно теперь это имеет какое-то значение.
В раздумьях я слишком засиделась. Из стены выступило лицо Джареда и дух торжественно объявил:
— Адептка Райс, декан Мердис ожидает вас у парадного входа через полчаса, извольте приготовиться.
— И с каких пор я стала адепткой Райс, апельсиновый террорист?
— С тех самых, как мне за положенной платой приходится лично являться в ваши апартаменты.
Как лихо загнул! Апартаментами мою скромную комнатушку можно назвать с огромной натяжкой, приправленной бурной фантазией.
— Передай, что я буду готова.
Словно у меня был выход. Да и не хотелось обижать Лэйси.
    
25
Наряжаться для декана Мердиса оказалось не так приятно, как для магистра. Я подвела веки стрелочками, подкрасила ресницы, наложила на губы матовую помаду винного цвета, убрала волосы в простую култышку, надела платье. Механически, как робот. Сердце стучало ровно и спокойно. Не было ни страха, ни волнения, ни трепета. Я понимала, как отреагирует декан на мое появление, отдавала себе отчет о желаниях, какие у него появятся и…
Мне так хотелось причинить боль Ардену, что внутренняя тьма, не та, что дар, а та, что живет внутри каждого человека и заставляет его совершать плохие поступки, вырвалась наружу. Из зеркала на меня смотрела уже далеко не невинная девушка. На меня смотрела роковая соблазнительница, готовая сегодня решить вопрос с привязкой к магистру Хейдену. Если мне все равно придется отдать себя, так хоть отдам подороже.
От этой мысли противно сжались внутренности. Каким неприятным и сырым показался поцелуй Грегори, и каким сумасшедше восхитительным — поцелуй Ардена. А каково это лечь с мужчиной, который тебе противен?
Так, стоп! Я на это недосвидание иду с программой минимум: все исправить и закрепиться в академии. А уж вопрос световой привязки — это программа максимум. Необязательный факультатив на тот случай, если декан Мердис вовсе не такой говнюк, и я просто не разглядела его тонкую и ранимую душу за толстенным слоем дерьма.
С этими противоречивыми мыслями я шла на встречу с деканом. Цветю оставила в комнате, от его пантомим меня чуть инфаркт не разобрал. Только масла в огонь подливает, недаром его назвали сквернохарактерным!
 
Арден Хейден
— Ваше величество, это переходит границы, вы должны с ней поговорить, иначе она натворит глупостей!
— Арден, твоя задача — дотянуть ее до совершеннолетия. У нас нет времени на эксперименты. Не мне тебе объяснять, что молодая девушка, узнав правду, взбунтуется и на зло поступит наперекор. Мы не можем рисковать, риск будет стоить ей жизни.
— Молчание обойдется еще дороже.
— Куда уж дороже, мальчик? У тебя никогда не было детей, ты не поймешь, что ради близких готов пойти на все. Даже отказаться от них, ради них самих.
Отказаться от Фацелии… смог бы я от нее отказаться? Тьергх! А я разве не это делаю? Разве я, поджав хвост, не бегу прочь, якобы в ее же интересах? Я же вижу, как она смотрит на меня! Я вдыхаю ее боль как собственную и поступаю, как последняя сволочь.
За свое надо биться до конца. Лучше погибнуть вместе, чем жить в одиночестве.