Лёгкое пёрышко. Как песня тишины

– Ты знаешь, который час? – сонно пробормотала она.
– Нет, – честно ответила я, глядя на часы. Почти два. – Извини. Но мужчина с черными глазами вернулся.
– Это всего лишь сон, – промямлила Скай в полусне.
Наверняка она лежала в постели с закрытыми глазами. Надеюсь, она не выронит мобильник.
– Это был не сон. Мне кажется, он был в моей комнате. Я парила в воздухе.
Мой возбужденный голос наконец разбудил Скай.
– Как парила?
– Ну, знаешь, в воздухе над кроватью. А потом бабочки-хранители вылетели из записки Кассиана и прогнали его. Я ударилась об изголовье и наверняка заработала огромную шишку. – Кончиками пальцев я дотронулась до того места на затылке и застонала от боли.
– Элиза? – осторожно поинтересовалась Скай. – Ты что-то приняла?
Будь я на ее месте, спросила бы то же самое.
– Конечно, нет.
– Тогда еще раз сначала. Ты легла спать и тебе приснился тот парень?
Я закивала, не подумав, что подруга меня не видит.
– Это было не в первый раз. Но сегодня он подошел ближе.
– Что еще за записка от Кассиана и почему ты не позвонила сразу, как только ее нашла? – Она была по-настоящему возмущена.
– Ну, понимаешь, она довольно личная.
– Личная? Он тебе предложение сделал или что?
– Не совсем, – растерялась я, чувствуя себя немного глупо.
– Что он написал? – Скай не успокаивалась.
Я попыталась нащупать записку под подушкой. Обернувшись, подтянулась и заглянула под кровать.
– Да что такое? Насколько я знаю Кассиана, он там не мемуары написал! – рявкнула Скай. – И держу пари, ты выучила текст наизусть.
– Записки больше нет, – простонала я. – Вот блин.
Я готовилась разрыдаться. Наконец у меня появилось хоть что-то от него, и я тут же это потеряла.
– Что там было написано? – Подруга была готова взорваться от любопытства.
– Не вздумай! – прошептала я. – И надпись переливалась. Я уверена, что бабочки появились из записки. Они прогнали черные глаза.
Скай не особо заинтересовалась бабочками.
– Не вздумай? – переспросила она недоверчиво. – Спустя столько недель ему больше нечего сказать, кроме «Не вздумай»? Да что не так с этим парнем? Там не было даже «привет» или «надеюсь, у тебя все хорошо»? Кажется, для тебя эти два слова прозвучали как признание в любви.
Скай знала меня слишком хорошо. Я уткнулась головой в подушку, чувствуя себя безумно глупо. Впрочем, это чувство было для меня не новым.
– Конечно, нет, – выдавила я, но подруга только рассмеялась.
– Что теперь будешь делать? – деловито поинтересовалась она. – Проверишь, что в этих документах, или последуешь указанию Мистера Я-самый-мудрый-на-свете-и-знаю-что-для-тебя-лучше?
Я почесала затылок. Вопрос в любом случае был риторическим, и мы обе знали об этом.
– То есть ты хочешь сказать, что записка это не знак того, что он по мне скучает.
Скай рассмеялась, поперхнулась и начала фыркать в трубку.
– Что ты вообще за подруга? Ты должна подбодрить меня, вселить надежду, – потребовала я.
– Для такой ерунды найди себе другую подругу, – резко ответила она, отдышавшись. – Я бы посоветовала одну из прихлебательниц Грейс, которые вечно обо всех сплетничают.
Я вспомнила этих вырядившихся фальшивых блондинок.
– Я, пожалуй, откажусь, но спасибо за подсказку. Ладно, я нашла ключ и сейчас пойду туда, – заявила я со смелостью, которой совсем не ощущала, и свесила ноги с кровати. – Что прикажешь делать, если тот темноглазый поджидает меня за дверью? Он все время говорил: «Не открывай», – повторила я его слова. – Интересно, он имел в виду бумаги или шкатулку, от которой Касси хочет избавиться любой ценой?
– Конечно, шкатулку, – откликнулась Скай. – Но об этом мы позаботимся, когда она будет у тебя. Для начала нужно разузнать, что об этом писал профессор Галлахер.
Я сделала глубокий вдох и встала.
– Ладно, – легко ей было говорить. В конце концов, Скай лежала в своей постели в нескольких милях отсюда.
– Мне подождать?
– Нет. Все в порядке. Если будем болтать, обязательно кого-нибудь разбудим. Я напишу тебе, как что-нибудь выясню.
Интересно, Скай услышала дрожь в моем голосе?
– У тебя все получится, – подбодрила меня подруга. – Ты же справилась с другими приключениями.
– Скрести за меня пальцы, – прошептала я и приоткрыла дверь.
– Все будет хорошо. Удачи. – Скай повесила трубку.
    
Глава 5
  
По скрипучим ступенькам я прокралась в кабинет отца. Пол будто возмущался, что я нарушила его ночной покой. Единственным источником света был фонарик на моем телефоне. Почему не оставлять включенной на ночь хотя бы одну лампу в коридоре? Так же можно сломать себе шею. Я медленно нажала на дверную ручку. Разумеется, дверь оказалась заперта, но другого я и не ожидала.
Потными руками я вытащила ключ из кармана пижамы со Снупи и протерла отшлифованную бородку. Старая коробка из-под обуви, в которой этот ключ пылился долгие годы, была спрятана в дальнем углу моего письменного стола. Как удачно, что я ничего не выбросила. В детстве мы с Финном с помощью этого ключа тайком обыскали гараж и сарай, потому что он подходил ко всем замкам. В будущем я смогу запереть свою комнату, если захочу, чтобы меня никто не беспокоил, или если ко мне заглянет Кассиан. Но этого, наверное, никогда не случится.
Не давая себе шанса передумать, я вставила ключ в замок. Мне пришлось немного на него нажать, чтобы тот вошел в скважину. Очень медленно, чтобы не шуметь, я повернула его. Дверь отворилась со скрипом, резанувшим слух. Когда она распахнулась, я застыла на месте, но опомнилась и вовремя схватила ее, не дав удариться о книжный шкаф. Я зашла в кабинет со смелостью, которой на самом деле не ощущала, и заперла дверь. Если вдруг появится отец, у меня будет хотя бы полминуты, чтобы найти, где спрятаться. Свет фонарика скользил по мебели. Она выглядела не так, как при дневном свете, а по-настоящему пугающе, хотя эту комнату я прекрасно знала. Тиканье часов, принадлежавших еще дедушке и всегда стоявших на письменном столе, нарушало тишину. Тик-так. Тик-так. Не хватало только толстенького паука, спускавшегося с потолка. У меня появилось ощущение, будто я попала в плохой фильм ужасов. Давным-давно, когда папа никуда не ездил, я часто играла здесь на протертом персидском ковре или пряталась за толстыми занавесками. С этой комнатой были связаны теплые воспоминания. Но теперь все изменилось.