Шолох. Призрачные рощи
– Ну, – прикинула я, – думаю, при сильном желании мы можем построить что-то свое вместо того, что досталось с детства. Главное, понять, что так вообще можно. И строить не из протеста, а потому, что тебе это действительно важно.
Полынь покивал собственным мыслям, а потом задумчиво протянул:
– Согласен. Так, я могу злиться на свою покладистость, но любить загадки от этого все же не перестаю.
Разговор тотчас сменил тональность, ибо:
– Покладистость?! – опешила я.
– Ну да. До некоторой степени, – вскинул брови Ловчий.
– Полынь, ты меня прости, конечно, но я бы поставила тебя на последнее место по покладистости из всех, кого я знаю! – искренне возмутилась я. – Уверена, весь департамент горячо бы меня поддержал в этом утверждении. Да и среди Ходящих ты явно не самый милый кадр: то бунтовать откажешься, то в Ловчие уйдешь, то госпожу Тишь из тюрьмы выдернешь генеральским желанием [8]. Как твои бывшие коллеги тебя еще не угрохали за все эти звездные инициативы? Хотя, погоди, они же пытались… Причем вместе со мной, – припомнила я, укоряюще поглядев на напарника.
Он рассмеялся.
– Ладно, убедила. – Полыни надоело держаться за руки, и вместо этого он просто привалился ко мне плечом: дерево лоори такое вполне устраивало. – Будем считать, моя репутация в порядке, и никто не заподозрит меня в прогибании под систему.
– Будто тебя когда-то волновала твоя репутация!
– Скажем так: я предпочитаю, чтобы она была умеренно ужасной. Это выгодно для работы, малек.
Я смирилась с тем, что буду мальком еще очень долго.
Шли минуты, сложившиеся в полчаса. В три четверти часа. В час.
Мы продолжали сидеть в густой листве. Я читала крохотную книжечку стихов, вытащенную из кармана. Полынь кое-как вытянулся вдоль мощной ветки лоори и уснул, положив голову мне на колени. На спящей жертве мох Зеленого Охотника стал расти быстрее, безжалостно расцвечивая и острые скулы, и высокий лоб. Заметив это, я растормошила напарника, пощекотав его сорванным листочком по шее.
– Что тебе, чудовище? – почти не размыкая губ, пробормотал Полынь.
– Тут такое дело… Так получилось, что я подслушала в ведомстве один разговор. Между Улиусом и Авеном. О тебе.
Поскольку я сделала паузу, Ловчий перевернулся на спину и чуть двинул бровью, требуя продолжения.
– Они обсуждали то, что хотели дать тебе право набрать свою команду, чтобы заниматься делами эффективнее, а ты отказался, и…
– Это они попросили тебя поговорить со мной?
Полынь так резко перебил меня и одновременно сел и по-допросному схватил меня за подбородок – то ли чтобы не нарушить завет Рощи Любовников, то ли чтобы пристально заглянуть в лицо, а скорее всего, и то и другое сразу, что я сначала запнулась, а потом обиделась.
– Ты вот так, с ходу готов меня во враги записать? – горько бросила я.
Он поморщился. Рука стыдливо уползла с подбородка.
– Конечно, нет. Но все же: это они попросили?
– Нет. Я же говорю: я подслушала.
– Каков шанс инсценировки? – цепко прищурился Полынь.
Я вспомнила сцену с летающим листочком и отрицательно покачала головой:
– Крайне маленький! Не помню, чтобы Улиус прежде стремился в комедианты… Полынь. Ты расскажешь мне обо всем этом? Они действительно предлагают тебе просто набрать свою команду? Если да, почему ты отказываешься?
Полынь метким щелчком сбил незваного мотылька с капюшона моей летяги. Подумал немного.
– Моя причина для отказа от должности настолько идиотская, что я просто не хочу ее обсуждать, – наконец покачал головой он.
– Боишься, что я не пойму?
– Нет. Не люблю тратить время на чушь.
– Ты самокритичен.
– Скорее, честен.
Вдруг боххшо, стоявший впритык к нашему дереву, резко дернулся. Потом недовольно загудел, от этого низкого звука задрожала листва. Мы с Полынью застыли: я на всякий случай потянулась за пузырьком с хранительской кровью, Ловчий сложил пальцы в подготовительную маг-позицию. Гул усилился, вызывая ветер, листва полетела прочь…
– Прах, нас сейчас нечему будет прятать! – сглотнула я.
Но, к счастью, время Зеленого Охотника вышло. Он стал уменьшаться, втягивались рога и руки, и не прошло и минуты, как под деревом лежал безмятежный мшистый валун. Весьма, скажу вам, симпатичный! Отличное место для пикника, еще один плюс к туристическим достоинствам Рощи Любовников.
Полынь, несмотря на все свое спокойствие, выдохнул с заметным облегчением, когда травянистые всполохи сети слетели с его лица, а мох с одежды и кожи рассеялся.
Разминая затекшие конечности, мы по очереди слезли с дерева и по своим же следам отправились обратно.
* * *
Когда мы вернулись в ведомство, оно уже полнилось жизнью.
По главному холлу хаотично метались Ловчие, Ищейки, Говоруны и Указующие. Над головой носились ташени. Бумажные птички, даром что неживые, а тоже попались на удочку весеннего обострения: они выписывали мертвые петли вокруг ведомственных мостиков, нежно курлыкали и пытались заигрывать с совами, которых некоторые сотрудники используют «шика ради». Совы косились на волшебных птах с неудовольствием, а если ташени перебарщивали с непрошеным вниманием – то наподдавали им когтистой лапкой.
Хлопали полотнища гербов в высоте; светлой палитрой горел витраж во всю стену; мерно качался золотой маятник с гравировкой в виде символа Иноземного ведомства – полуразвернутого свитка и розы ветров.
Мы с Полынью дошли до тридцать второго кабинета. Ловчий повернул ключ в замке и замер, подозрительно прислушиваясь.
– Что такое? – Я подалась вперед.
По ту сторону двери слышался нестройный бубнеж десятков говорящих писем… Глаза у Полыни полезли на лоб. Он рывком отворил дверь. По всему кабинету порхали дорогие королевские ташени. Все они вещали одновременно, создавая жуткую какофонию.
– Уже скучаю по тишине рощи… – пробормотала я.
Полынь шикнул на меня, пытаясь разобрать отдельные фразы:
– «Господину Полыни из Дома Внемлющих…»
– «От Ее Величества Аутурни из Дома Ищущих…»
– «Полынь! Почему вы не отвечаете?»
– «Это безобразие, ведь я вас наняла…»
– «Полынь! Вам меня совсем не жалко?»