Король Руси

От швейцарской армии уцелело едва за тысячу человек из которых половина была ранена. Все-таки стоять под фланговым аркебузно-артиллерийским огнем удовольствия мало.
Фламандцев выжило еще меньше. Они побежали раньше и попали под горячую руку гусар, что громили тыловые службы войска Казимира. Простых солдат там брать в плен было не с руки, поэтому, чтобы не мельтешили, их попросту рубили. В капусту. Только те фламандцы, что прижались к швейцарцам перед капитуляцией, и выжили.
Ломбардских артиллеристов гусары вырубили начисто, как и большую часть слуг и нестроевых. А вот итальянской латной коннице повезло – там с добрую сотню человек пережило битву. Тех, что уланы копьями из седел повыбивали и они не смогли сразу продолжить бой. Остальным досталось по полной программе. Или пулей, или кончаром.
Имперские рыцари пережили битву числом семнадцать человек. Они, как самые «забронированные» шли в атаку первыми. Именно они и нарвались на залпы мушкетеров. Польских рыцарей выжило побольше – тридцать два. Но лучше всего в этой ситуации почувствовали шляхта и магнаты Польши и Литвы. Поняв, что дело пахнет керосином, они «утопили тапку в пол» и дали деру. Из-за чего смогли спастись числом более пятисот всадников. И не просто выжить, но и уйти. Потому что эти ребята оказались единственными, кто ломанулся не по старой дороге, а в ближайший лес, стараясь оторваться от улан.
Ну вот, собственно и все. Огромная армия, которая насчитывала двадцать пять тысяч пехоты, три с половиной тысяч конницы, из которой половина была латной, и сто семнадцать орудий прекратила свое существование. В течение буквально двух часов. Ну, трех часов, если учесть резню, учиненную татарами и гусарами бегущих нестроевых.
Король Казимир и вся его свита были взяты в плен.
Трофеи же, захваченные в лагере, превзошли все самые смелые ожидания короля. Там только монетой удалось взять три миллиона флоринов. Иоанн в своих расчетах забыл об имперских рыцарях, артиллеристах и кондотьерах. А они были людьми небедными, особенно кондотьеры. И эти три миллиона удалось «поднять» только монетой, преимущественно серебряной. А сколько там еще иного имущества? Не счесть. Во всяком случае – пока. Но даже «на выпуклый глаз» общая стоимость «улова» уходила за пять миллионов флоринов. Что создавало большие проблемы и угрозу инфляционных процессов в экономике его государства [117]. И требовалось как можно сильнее ограничить попадание в оборот избыточной массы монет, не подкрепленной товарами и услугами. Поэтому король распорядился собирать трофеи в общую кучу, которую он станет делить между участниками сражения. По итогам. Что люди и делали. Кто-то, конечно, себе что-то зажимал и прятал. Но по мелочи и тайно. Потому что открыто «прибарахляться» было нельзя. Не поняли бы коллеги по опасному бизнесу. Ведь ты таким образом и их долю уменьшал.
–Ну что, братцы кролики?– Поинтересовался король у переговорщиков из Вильно, на глазах которых все это сражение и происходило.– Что делать с вами будем?
–Ваше Величество,– осторожно произнес один из этих уважаемых людей,– но ведь это твоя война с нашим Великим князем. Частная. Мы уважаем тебя и твое право осадить наш город, дабы вынудить Казимира атаковать. Но теперь он в твоем плену и город осаждать более нет никакой необходимости.
–Так и есть. Но я потратил время и деньги.
–Мы с радостью возместим тебе этот ущерб,– кивнул другой представитель.– Насколько он велик?
–Меня удовлетворит тридцать тысяч рублей серебром, новгородским счетом. И половина ваших книг, не духовного содержания. И оных книг должно быть никак не меньше сотни.
–Тридцать пять тысяч рублей, а книги – Бог с ними,– сделал встречное предложение глава делегации.
–Вам так нужны книги?– Удивился Иоанн.
–Боюсь, что у нас и пятидесяти книг на весь город не наберется,– пожал он плечами,– любых, а не только тех, что ты просишь.
–По рукам,– улыбнулся король и довольно кивнул.– Сорок тысяч [118]. И деньги вы должны доставить мне до вечера.
Переговоры эти закончились быстро. И уже через час после их завершения Иоанн начал сворачивать осадные дела, так как в его лагерь принесли выкуп. Но еще до получения денег король мог пригласил в свой шатер Казимира, чтобы пообщаться с ним по душам.
–Как твое плечо?– Поинтересовался наш герой у усталого сорокавосьмилетнего мужчины. Сейчас на него глянешь и сразу и не признаешь королем. Он дрался и был немало помят да подран при попытке вырваться. И даже ранен в плечо. Причем, если судить по ране, то по самой грани прошел – могли и зарубить.
–Что ты хочешь?
–Нужно закончить наш спор.
–А если я откажусь?
–Я вызову тебя на божий суд и убью. В таком виде ты драться не сможешь. Ранена правая рука, а ты, насколько я знаю, правша. Сам понимаешь – шансов у тебя никаких.
–Ты же понимаешь, что это будет неблагородный поступок?
–Дядя, ты дурак?– С жалостью в глазах, спросил Иоанн, а потом тяжело вздохнул.
–Молокосос!– Вскинулся Казимир.– Ты понимаешь, что от тебя все отвернутся?!
–Все-таки ты дурак,– устало вздохнув, произнес Иоанн.– Взгляни на свое плечо. У тебя обширная открытая рана. Не глубокая, но кожи много сошло. Выживешь ты или нет с ней – большой вопрос. Учитывая мастерство наших лекарей, я не удивлюсь, если в ближайшие пару дней у тебя начнет сепсис, а потом и заражение крови.
–Что?
–Рана загниет. А это смерть. Ты ведь понимаешь, что тебе там,– кивнул наш герой на плечо Казимира,– ампутировать нечего. Вот и подумай своей травмированной головой, как ты подставишь своих сыновей. Владислав сидит на птичьих правах в Праге. Ты умрешь – его оттуда Матвей Венгерский с одного пинка выпрет. Но это ладно. Это – полбеды. Главное в другом. Твоим детям придется как-то разбираться с чудовищными долгами, что ты наделал, и моими правами на корону Руси. Я ведь не успокоюсь. Думаешь, это то наследство, какое им стоит оставлять?
Казимир промолчал.
–Поэтому я и говорю, что ты дурак. Причем тут благородный или неблагородный поступок? Ты король, а следовательно – политик. Вот и думай головой, а не жопой. Это обычный рыцарь можете себе позволить романтический бред, а ты – нет. Ибо ты себе не принадлежишь. Ты – суть собственность державы, к которой приставлен Всевышним командовать. Ну и глава рода, который глупыми выходками можешь извести.
–Извести?– Напрягся Казимир.