Король Руси

Так вот, первая московская рота улан была полностью переодета в латный полудоспех. Вторая московская – частично. Первая новгородская так и вообще была «упакована» только в полноразмерную ламеллярную чешую. Поэтому право первого удара было предоставлено самой хорошо снаряженной роте.
Ту-ту-ту-y-y. Ту-ту-ту-y-y. Ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту-у-у.
Заиграл рожок. И идущие на рысях уланы перешли в галоп.
Ту-ту-ту-y-y. Ту-ту-ту-y-y. Ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту-у-у.
Снова протрубил рожок. И уланы опустили свои длинные пики, которые упирались в кожаные ремни упоров.
Секунда. Другая. Третья. И удар.
Страшный удар.
Первая волна польско-литовских шляхтичей просто повылетали из седел как изломанные игрушки.
И тут же новый сигнал рожка. Теперь уже отход. И уланы, увлекаемые эти звуком хоть и отмахивались кончаром, но спешно выходили из боя и отходили. Назад.
А им навстречу уже шла вторая рота.
Понятно, что поляки с литвинами бросились в погоню. Но на то и расчет был.
Строй у улан второй роты был не такой плотный из-за чего они легко разъехались с отступающими коллегами. А вот их преследователей очень знатно приласкали пиками. Опять повыбивав целую кучу ясновельможных.
И снова сигнал к отступлению.
И вот уже вторая рота, отходя, проскочила сквозь всадников третьей роты, идущей в атаку…
А тем временем гусары крутились вокруг польско-литовской конницы и пускали в нее стрелы. Одна за другой.
После же третьего удара «в копья», прозвучала общая атака и отошедшие уже уланы первых двух рот, а также гусары, выхватили свои клинки и пошли в рукопашную. Благо, что польско-литовской шляхты теперь, после всех художеств, оставалось едва половина. Из-за чего они резко оказались в меньшинстве. Особенно в связи с тем, что уланы выхватили не сабли или мечи, а кончары – очень убедительный довод в ближнем бою. Этакий длинный граненый штык на ручке. Против такого кольчуга вообще не спасала, а клепано-пришивная чешуя, если и защищала, то весьма умеренно.
Как не сложно догадаться – поляки и литвины особенно драться уже не захотели в сложившейся обстановке. А потому, не дожидаясь вступления в общую собачью свалку, развернулись и дали деру. Все-таки потеря половины личного состава буквально за две-три минуты кому угодно по нервам ударит. Даже без шуток храбрым шляхтичам.
Гусары с уланами попытались было их преследовать, но им наперерез двинулась латная итальянская и имперская конница. И ребятам пришлось спешно отходить. Вот прямо просто бегом.
Это имея пики уланы еще могли на что-то рассчитывать в лобовом столкновении с нормальной, полноценной латной конницей. А так… на одних морально волевых? Да еще в меньшинстве? Нет. Это все отчетливо напоминало самоубийство. Гусар же вообще не брали в расчет, они для латников просто мясо. Поэтому ходу они все и дали, погоняя лошадей и стараясь проскочить мантелеты как можно скорее. Ведь сзади в них могли влететь латники. И они бы влетели, если бы к мантелетам король не отправил роту королевских мушкетеров. Которые дали отсекающий залп, весьма отрезвляющего характера. Там до сотни латников «опало, как озимая» от мушкетерских «ласк».
Понятно, что застучали и фальконеты с пищалями. Но на дистанцию за сотню метров они могли бить только ядрами. Что не продуктивно в отражении такой атаки. А вот мушкетеры своими «карамультуками» доставали и дальше.
Ясно дело, что если бы там ехали жандармы в максимилиановском доспехе, то такой эффективности огня они бы не добились. Но там были обычные латники в обычных доспехах, которые не отличались особой толщиной и прочностью. Аркебузы они, конечно, держали. Если не ближе двадцати, а то и тридцати шагов. А вот мушкеты, что на тех же тридцати шагах надежно пробивали стальную пластину в четыре, а то и пять миллиметров, отличились и на ста пятидесяти. Там ведь нужно было не по одиночным всадникам лупить, а по группе. Вот и ударили. Больно и сильно. Достаточно для того, чтобы остудить наступательный порыв латников и дать гусарам с уланами нормально отойти за вал.
Тем временем швейцарцы продолжали наступать.
И по мере их приближения в дело включались сначала фальконеты, а потом и пищали, начавшие забрасывать их ядрами. Весьма неприятно так. Из-за чего форхут окончательно был разбит и рассеявшись начал отступать. А гевальтут подошел на дистанцию в сто шагов в весьма и весьма потрепанном виде. Там едва половина личного состава оставалась.
Причем подошел он только потому, что последние сто метров никто в него не стрелял. Стволы перегрелись.
Бах-бах-ба-бабах!
Разрядились кулеврины, которые, наконец-то удалось охладить.
Только уже не ядрами, а тяжелой картечью, что была упакована в натуральные консервные банки. Из-за чего и летела кучно, и энергию меньше теряла в первые мгновения полета.
Раз.
И шквалистый порыв ветра уронил практически весь фронт гевальтута. А кое-кого задел и из второй или третьей линии.
Минута.
Новый залп из кулеврин. И в дело вступили аркебузы. Все шесть тысяч.
Видя узор боя, Иоанн сумел провести определенный маневр и сосредоточить против атакующих колон всю свою стрелковую мощь. На принципах караколирования, разумеется.
Первая рота, выстроившись в линию напротив гевальтута, дала залп. И тут же отошла. Ее место заняла вторая рота. Которая также дала залп и спешно отошла. Потом третье. Четвертая. И так далее. Иоанн поставил все шесть тысяч своих стрелков в могучую «стрелковую» колонну, прямо напротив противника. Только не плотную, а разреженную. Так, чтобы сквозь их боевые порядки можно было отходить.
Вот и выходило, что все шесть тысяч стрелков сумели по одному разу выстрелить. Причем быстро. Один за другим. С интервалом секунды в три-четыре. И если первые выстрелы шли относительно прицельно, то последующие – нет. Все заволокло дымом. И стреляли просто – куда-то туда. Хуже того, последние ряды даже задыхались и выходили из этих клубов дыма, нервно хватая ртом воздух. Словно рыбы на берегу.
А потом туда же, в это молоко порохового дыма, ударили кулеврины картечью. На удачу.
Когда же дым рассеялся, то стало ясно – ни форхута, ни гевальтута больше нет. Нет и все. Зато перед полевыми укреплениями русских лежал целый завал из убитых и раненых.
Начхут же, арьергард, то есть, развернулся и просто побежал. Без всякого порядка. Его тоже потрепало. Но не так сильно, конечно.
Иоанн в некотором раздражении потер шею.
Ему очень не понравилось то, что начхут отошел, да и фламандцы не поучаствовали. В обороне их бить было куда как приятно. А теперь ему придется наступать. Что казалось ему плохой идеей.
Вон у них сколько орудий.
Просто беда.
Конечно, до них достреливали кулеврины. Но сколько нужно сделать выстрелов, чтобы из подавить? Дня три-четыре долбить без остановки? Или больше?