Кротовский, вы последний (СИ)

Из грузовика как горох посыпались бойцы в армейской форме.
— Какого черта здесь происходит… — попытался возмутиться один из надзирателей, но договорить ему не дали.
— Операция Министерства Обороны. Всем стоять смирно.
Дальше я совсем перестал что-либо понимать. Усатый офицер вылез последним из кабины грузовика.
— Полковник Баранов, — сообщил он надзирателям, — Отойдите от Кротовского.
— Вы не имеете права, — попытался возражать старший надзиратель, — Он взят с поличным.
Полковника это совершенно не тронуло.
— С поличным? Хорошо, что напомнили. «Поличное» давайте сюда.
Взвод военных, окруживший надзирателей, шансов им не оставил. Они отдали мешок с макрами и деньги… и просто ушли.
— Прокатимся, Кротовский, — полковник предложил таким тоном, что сразу понятно, отказаться я не смогу, — Давайте в кабину, там хватит места
Бойцы попрыгали в кузов. Я и полковник залезли в кабину. Грузовик тронулся.
— За вами, Кротовский, не угонишься, — пожаловался полковник, — Приезжаем на фабрику, сказали в банк поехал. Приезжаем в банк, сказали в магуч поехал. В магуче милейшая старушка сказала, что занятия вот-вот закончатся. А в итоге прождали больше двух часов. Что от вас надо было этим вертухаям?
— Им особо ничего не надо. А князю Мышкину нужна моя фабрика, — у меня нет сомнений, что фамилия Мышкина вызовет у вояк однозначную реакцию, и не ошибся.
— Я так и подумал. Мышкин под себя гребет и не стесняется. Ладно бы в Москве, так теперь и у нас в Питере.
Меня привезли в большущее здание с колоннами и помпезной бронзовой табличкой над крыльцом: «Министерство обороны». Потом меня вели по ковровым коридорам. Поднимали в зеркальном лифте. При этом рук не вязали, в кандалы не ковали. Я перестал даже пытаться хоть что-то понять.
В шикарной приемной полковник оставил меня на диванчике, а сам побежал докладывать за дубовую резную дверь. Малодушную мыслишку слинять отсюда, пока никто не видит, в себе подавил.
Спокойно, Сергей Николаич, делаю себе внушение. Из таких приемных лучше не бегать. Полковник вернулся через какую-нибудь минуту и поманил меня пальцем. Он поманил, я подошел… и прочитал на двери еще одну бронзовую табличку, только маленькую: «министр обороны Российской Империи граф Орлов Д.А.» — Дмитрий Анатолич что-ли? мелькнула невольная мысль… не, у того другой первопредок.
Меня завели в очень большой кабинет с огроменным полированным столом. На стене портет императора в полный рост. За столом человек в генеральском мундире… не в полный рост.
— Разрште должть, граф Кротовский доставлен, — полковник подтолкнул меня в спину и вытянулся в струну.
Что за день такой сегодня? С самого утра в спину толкают.
— Ну наконец-то, Баранов, — проворчал министр, — Тебя только за смертью посылать… обожди в приемной.
— Слшаюсь, — полковник тут вышел.
— Ну проходи, проходи, граф. Не стой столбом.
Здороваюсь вежливо. Подхожу. Небрежным движением граф Орлов показывает мне, чтоб садился. Не спорить же мне с министром. Присаживаюсь.
— Баранов сказал, Мышкинские тебе проходу совсем не дают?
Пожимаю плечами неопределенно.
— Да ладно, не жмись. Я-то знаю. Не успел с одного суда выйти, уже опять крутят. Фабрику твою хотят?
Киваю. Тут и так все очевидно, пояснять нечего.
— У Мышкина совсем совести нет. Последнее у столпов Изнанки забирает.
— У столпов?
— Ты не думай, — министр мое недоумение истолковал по-своему, — Орловы принадлежат к Дому Лица, но мы всегда были против войны с Домом Изнанки. Даже вмешаться хотели. Но император запретил. Мол наша задача внешние границы блюсти, во внутренние дела не лезть.
— Понимаю.
— Понимает он, — попенял мне граф Орлов, — Много ты понимаешь?
— Немного.
— Вот то-то. А теперь император и сам понимает. Мышкин слишком много власти взял. А нужен баланс. Равновесие нужно.
Орлов нахмурился и побарабанил пальцами по столу.
— Значит так, — он вдруг сменил тему, — Это ты, Кротовский, ловко придумал про портативные мобилеты. И главное, цена приемлемая. А то плати за них по тыще рублей. Тут любая армия разорится… у тебя вроде контракт с МВД?
 
— Да, патронные накопители.
— В дупло накопители, — прикрикнул на меня Орлов, — Будешь делать мобилеты для армии. Мне оперативная связь во как нужна! — проведя рукой по горлу, министр показал, как именно нужна связь, — Патронных фабрик и без тебя хватает. Ну что, по рукам?
Нормально так озадачил меня министр. Не успел я от Мышкина отбояриться, у меня уже новый благодетель нарисовался. И вот попробуй, откажись.
— Коли армия нуждается, как я могу отказаться.
— Вот и хорошо, — похвалил меня граф Орлов, — Думать надо не только о своем кармане. О государственных интересах тоже.
— У меня только одно осложнение имеется, — докладываю графу Орлову.
— Ну?
— Мышкин запретил мне макры продавать.
— От ведь, прохиндей, — осудил Министр, — Обязательно надо об этом государю доложить. Вот она обратная сторона неограниченной власти… но ты за это не переживай. Контракт будет имперский. Пусть только хоть одна гнида попробует тебе что-то не продать.
Министр треснул кулаком по столу, недвусмысленно показывая, что он сделает с такой «гнидой».
— Благодарю.
— Да ладно, — министр отмахнулся как от несущественного, — Значит так. Сегодня император самолично пожаловал в Питер. У меня назначена с ним аудиенция. Ты тоже со мной в Смольный поедешь.
Вот теперь меня совсем ошарашил министр. С утра за убийство судили. К вечеру везут на прием к императору. Может, я вовсе не умер тогда на асфальте? И нет никакого попаданства? Может, я просто лежу сейчас в дурке и глюки ловлю?
— Кротовский, ты рот-то прикрой. Не вздумай пред государем таким остолопом выглядеть. Мне вроде говорили, ты парень не глупый.
Мне очень захотелось сказать министру, что слухи о моей неглупости сильно преувеличены. И что вести меня к государю, только позориться. Но я отогнал от себя и эту малодушную мысль.
— По возможности стараюсь обходиться без глупостей, — отвечаю осторожно.
— Вот это правильно. А то отец твой все пытался с Мышкиным бороться. Ты его глупостей не повторяй. Надо же понимание иметь, куда лезешь…
В кабинетную дверь постучали, потом приоткрыли. Потом доложили про какую-то готовность.
— Ну что, Кротовский, — министр поднялся и я тоже поднялся, не сидеть же при министре, — Карета подана. К самому императору на встречу поедем. Ты уже меня не посрами.
Дальше я ехал в одной машине с министром по вечернему Петербургу. Потом меня привели в Смольный. Сначала мы попали в какой-то зал с большим количеством аристократического люда. Моя форма гимназиста послужила отличным прикрытием. Эти люди думали, что я какой-то юный дальний родственник из провинции и с вопросами ко мне не лезли.
Потом нас перевели в другой зал. А потом еще в один. У меня задача простая, тащиться вслед за Орловым и не отсвечивать. Ну я тащился и не отсвечивал. В одном зале, правда, куда нас с министром в очередной раз «припарковали», увидел фуршетный стол. А я весь день почти ничего не ел. И накидал в себя мясных канапе. Канапе оказались острыми. Я попытался стянуть со стола фужер с Шампанским. Но Шампанское Орлов у меня отобрал.
— Вина не пей. Государь не любит, когда от людей винищем несет.
— Пить очень хочется.
— Потерпишь.
И вдруг в зал стремительной походкой ворвался высокого роста мужчина. За его фалдами, как за флагманским истребителем несется целая эскадрилья ведомых вельмож. Министр тут же делает стойку, принимая верноподданный вид. Я аккуратно прячусь за широкой министерской спиной.
— Ну, Орлов, чем порадуешь Кречета? — схохмил император, и все присутствующие принялись гоготать как на концерте «Уральских пельменей».
— Вот, ваш-велич, привел.
Министр извлек меня из-за своей широкой спины и поставил перед императором.
— Похож, — зычным голосом сообщил император, — Кротовскую породу сразу видно. Он и сейчас норовит… — государь сделал паузу, — норовит не от слова норов, а от слова нора.