Боксёров бывших не бывает! (СИ)
А через месяц Лизонька уже, буквально, влетала в свою квартиру, вернувшись в родной город. Мои родители опять ковырялись в своих изысканиях где-то в Непале, они были не в курсе. Так что свобода накрыла Лизоньку своим покрывалом минимум на пару недель. А потом опять работа, я теперь мать-одиночка, хотя не без поддержки. Что мне пришлось пережить за этот месяц, уму непостижимо. Чингиз и извинялся, даже валялся в ногах, и запирал меня в доме, и увозил в свои владения в горы, и, самое страшное, отбирал дочку. Всё закончилось, когда он очередной раз увалил меня в кровать и, ублажив себя любимого, понял, наконец, что мне фиолетово до его притязаний. Обозлившись, вылепил мне такую информацию, от которой стало не по себе, я просто оцепенела от жути, ведь всё это время Чингиз хранил эту тайну. Да я и сама не спрашивала о судьбе Мишки ни у кого. Жив, и слава богу…
— Ну, конечно, — начал он, язвительно скривив губы. — Мы же любим слабаков, типа Исаева, променявших свою свободу на деньги и славу. А ничего, что он продал тебя, предал, наплевал с высокой скалы? И живёт, припеваючи, с какой-то тёткой в своём любимом граде, не тужит, у него и ребёнок уже есть, чуть старше нашей Дианки. Да, поначалу твой боксёр ерепенился, поэтому и сидел в клетке, выходил только в кандалах. Твой лох повёлся на честное слово бандитов, надеялся отработать. Пока не убил, в очередной схватке. Да, да, на его совести есть такой грех. Но иначе бы растоптали его. В том мире по-другому нельзя. Да, держался, отрабатывая деньги, положенные за твою свободу. Но недолго, сломался. И всё, моя дорогая, и всё, ты ему оказалась не нужна.
— Как и тебе, как видишь. Мишка хоть пытался выкупить мою неприкосновенность, а ты просто лишил меня воли. Чем ты лучше, потомок ханов? Как же твой кодекс чести, если ты «пользуешь меня»? И кто здесь слабак?
Я была несправедлива. Неизвестно, чем бы закончилось устроенное представление в замке, если бы он не вытащил меня. Как и что, Чингиз бы никогда не рассказал. Но один из его оруженосцев проболтался по пьяни. Ахметов получил мою фотографию, где я уже была без сознания и валялась в какой-то машине на заднем сидении. За координаты моего пребывания упырь запросил не деньги, нет. Ему надо было уйти, их уже вычислили и загнали в ловушку в том самом замке. Чингиз вывел эту шатью-братью, и, получив локацию моего местонахождения, отправил их по заранее разработанному «этапу». А через день банду накрыли, собрав всю верхушку в одном месте. Гнилой карлик, дядя Гоша, глава подпольного бизнеса, приносящего баснословные барыши на боях без правил, и иже с ним, разыскивался разными силовыми структурами нескольких стран. Он держал в своих руках целый синдикат преступников и зависящих от его подлостей людей. В ход шло всё: похищения, шантаж и запугивания, рэкет и рейдерские захваты, мордобой и убийства. Но связать всё это в одно целое удалось не сразу. Сотни преступлений расследовались сами по себе, да ещё и в разных государствах. Всех подробностей мы не узнаем никогда, да даже их сотой части. Известно только, что дядя Гоша и злобный карлик — два человека, и второй, как раз, и есть отец Гули, сводный брат гнилого карлика. И именно ему она обязана своей свободой. Непонятно только почему, ведь он не мог не понимать, что дочь, будучи офицером полиции, будет искать его, хотя бы ради матери и брата. Что она и делала, правда, безуспешно. Неужели у таких гадов бывают проблески человечности? Скорее всего они были до мозга костей уверены в своей безнаказанности и не боялись быть разоблачёнными, имея огромное количество денег и продажных подлецов в наличии.
У моего же монгольского мэна эти проблески потухли, кровь вскипела, сменив милость на гнев. Он швырнул меня в угол комнаты, и я сильно стукнулась головой. Прилетело по полной… Хорошо, что лицо «уцелело». Но это был точно конец, жирная точка, и неважно, укокошит он меня или нет… Говорят, бьёт, значит любит. Меня, получается, уж точно сииииильно «любил» … Во всяком случае, молва не располагала данными о склонности Чингиза к распусканию рук с женщинами. Может, тётки и бабоньки просто скрывали, хвастать-то нечем? Это становилось неинтересным и неважным. Я никогда не любила этого человека, и это правда!
Итак, всё сначала. Дочка, работа, статус матери-одиночки. Слава богу, есть, ради кого жить. И это прекрасно, моя любимая Диана!
Продолжение следует. Это далеко не конец истории.