Агония

Я пристегиваюсь и спрашиваю:
—Итак, где мы будем обедать?
Он поворачивается и смотрит на меня.
—Есть одно тайское место в Ист-Виллидж. Ничего особенного, но…
—Мне подходит тайская кухня. И мне не нужна фантазия.
—Ты заслуживаешь фантазии. Я просто… Я знаю, что ты не ходишь в бары по очевидной причине, и я не знаю, относится ли то же самое к ресторанам, потому что все они подают гребаный алкоголь, но у этого тайского ресторана нет лицензии на алкоголь. Это один из тех ресторанов, где можно приносить с собой выпивку, так что алкоголь там будет, но у них есть места на открытом воздухе, а там пить нельзя, так что…
Он лепечет. Арес никогда не болтает. И мне неловко, что моя проблема с алкоголем создает ему проблемы. Но мне также нравится, что ему не все равно.
—Арес,— я кладу свою руку поверх его руки,— Мне это понравится. Я буду там с тобой, и это все, что меня волнует.
Его глаза встречаются с моими, и я улыбаюсь ему.
Он переворачивает свою руку ладонью вверх и соединяет свои пальцы с моими.
Держатся за руки. Так просто. Но так невероятно волнующе.
Прикосновение одной-единственной части его тела к моей приводит мои гормоны в бешенство.
Моя рука выглядит крошечной по сравнению с его, но мне все равно. Это заставляет меня чувствовать себя женственной. И мне нравится это ощущение.
Он поднимает мою руку к своим губам и целует ее.
—Мне жаль, Ари.— Его губы касаются моей кожи, когда он говорит: — Я не заметил тебя в тот момент, когда мы встретились, и мне чертовски жаль за это.
—Я не понимаю.
Он смотрит на меня, и выражение его глаз… страдание, заставляет мое сердце сжиматься.
—Вчера, когда ты пришла ко мне в квартиру, сказала мне правду и извинилась, ты была такой чертовски храброй. А я был трусом, потому что я тоже должен был извиниться перед тобой. За все то дерьмо, что я тебе наговорил. За то, как я вел себя по отношению к тебе.
—Это в прошлом, Арес. Это не имеет значения.
—Да, имеет. Я осуждал тебя. Я был полным засранцем. А ты удивительная, талантливая, невероятно сильная, красивая женщина, которая борется и уничтожает своих демонов каждый день, а я трус, который позволил своему собственному дерьму встать на пути к тому, чтобы я увидел все это… увидел, кто ты есть. И мне чертовски жаль, Ари. Но обещаю, я заглажу свою вину перед тобой. Я буду относиться к тебе так, как ты заслуживаешь, чтобы к тебе относились.— Еще один поцелуй моей руки.— Ты мне нравишься такой, какая ты есть. Багаж и все такое, детка.
И со мной покончено.
С этим парнем. Святой Иисус, этот парень. Он убивает меня.
Я чувствую, как мое горло начинает сжиматься.
—Ты заставишь меня плакать, а я этого очень не хочу, потому что на мне нет водостойкой туши, и я выгляжу очень плохо, когда у меня глаза панды.
Он поднимает свои глаза на мои, и они блестят от эмоций и чего-то еще, что я не могу определить.
Он целует мою руку в последний раз, прежде чем завести двигатель и перевести машину в режим движения.
Но он не отпускает мою руку всю дорогу.
 
 
Глава 20
—Я отлично провела время сегодня вечером.— Я смотрю на Ареса с пассажирского сиденья его затемненного грузовика, припаркованного возле моего жилого дома, тени прорисовывают его великолепное лицо.
И мне действительно понравилось. Ресторан был идеальным. Еда была потрясающей. Компания была еще лучше. Мы говорили ни о чем и обо всем. Потом, после ужина, мы пошли в кино, посмотрели фильм «Большой Лебовски» и хохотали до упаду.
Это было идеальное свидание.
А он был идеальным джентльменом.
Но сейчас мы подошли к той части свидания, когда я больше не хочу, чтобы он был джентльменом.
Он протягивает руку и смахивает мои волосы с лица, заправляя их за ухо.
—Я тоже. Но это еще не конец… не так ли?
—Не хочешь зайти… выпить кофе?— я сдерживаю улыбку.
Его бровь приподнимается.
—На этот раз я получу сахар?
—О, совершенно точно.
Мы выходим из его машины, и Арес без слов следует за мной вверх и в мое здание. Его рука лежит на моей пояснице, пока мы поднимаемся по лестнице к моей квартире. Это одно маленькое место на моем теле, к которому он прикасается, и все внутри меня сосредоточено прямо там.
Я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме ощущения его пальцев, нежно вдавливающихся в меня.
Вся моя концентрация уходит на то, чтобы достать ключи из сумки и отпереть входную дверь, впуская нас внутрь.
Я закрываю дверь за нами.
—Итак, насчет кофе…
Остаток предложения вылетает у меня изо рта, когда меня подхватывает и прижимает к двери горячий, жесткий футболист, целуя меня до смерти.
И это самый влажный, самый грязный поцелуй в моей жизни.
—Я хотел сделать это всю ночь,— урчит он мне в губы.
—Не стесняйся, продолжай,— говорю я, задыхаясь.
Глубокая усмешка проносится в его груди, озаряя меня.
—Спальня?
—Туда.— Я указываю.
Затем мы двигаемся, и этот мужчина-гора несет меня в мою спальню, а я цепляюсь за него, как паук за дерево.
Мы доходим до моей кровати, и он укладывает меня на нее. Стоя там, упираясь одним коленом в кровать, он смотрит на меня.
—Чертовски красивая,— говорит он.
И мои внутренности светятся, как будто во мне миллион жучков-молний.
Он снимает мои туфли на каблуках, одну за другой, бросая их на пол.
Я снимаю с него пиджак, отбрасывая его в сторону, и снимаю ожерелье.
Он протягивает руку за ним. Я отдаю ему его, и он кладет его на мою тумбочку. Затем он достает из кармана бумажник, мобильный и ключи от машины и кладет их рядом.
—Чтобы все было ясно, я остаюсь на ночь.
Я поднимаю бровь.
—А если я не хочу?— Я дразнюсь. Конечно, я хочу, чтобы он остался, но мне нужно проявить некоторую власть.
—Тогда мы не будем сегодня трахаться.
Боже, я дрожу каждый раз, когда он произносит это слово… трахаться. От него это звучит так горячо и грязно, одновременно.
Он наклоняется ко мне, руки по обе стороны моего тела, рот в дюйме от моего, эти голубые глаза смотрят прямо в мои.
—Как я уже говорил тебе вчера, когда мы занимаемся сексом в первый раз, мы делаем это правильно. А правильно — это не значит, что я заберу свою одежду в конце, оденусь и пойду домой.