Отступница

Уже на выходе из медицинского крыла на мой браслет пришло оповещение о том, что на мой лицевой счёт поступила тысяча монет. Значит, девчонку всё-таки признали вменяемой и пропустили в город. Но если она не сумасшедшая, тогда что с ней не так? Ведь что-то в ней меня беспокоило, и раз это не безумство, тогда что? На выяснение этого вопроса в ближайшие часы у меня не осталось ни сил, ни желания. Сейчас я желала лишь одного: как можно скорее принять горизонтальное положение. Капсульный номер всё ещё значился закреплённым за мной, а до апартаментов было гораздо дольше добираться, да и шляться по рабочим ярусам в одном только халате мне не хотелось. Так что я воспользовалась консультацией отзывчивой медсестры и при помощи лифта, отведённого для пользования персонала, уже спустя десять минут после выхода из лазерного кабинета стояла у восемьсот двенадцатой капсулы и опасалась только одного – что она не отреагирует на мой ключ. Но двери капсулы распахнулись передо мной стоило мне только поднести к замочной скважине браслет. Здесь всё ещё было моё немного помятое постельное бельё и всё ещё лежали мои вещи. От облегчения у меня едва не заслезились глаза.
Ныряя в капсулу, я встретилась взглядом с портретом Ригана Дана, высвечивающимся на экране слева, но я так сильно устала, что написанный под этим знаменитым здесь портретом не менее знаменитый лозунг: “Президент позаботится о вашем безопасном будущем”,– не всколыхнул в моей душе ни единой эмоции. Впрочем, я решила кое-что проверить: коснулась пальцем экрана и – вуаля!– портрет президента исчез, и передо мной появилась сетка из предлагаемых платных услуг. Уборка, продукты, шопинг… Мне нужен был шопинг. Добавив в корзину тёмные штаны, ремень с металлической пряжкой, майку на широких бретельках цвета хаки и спортивные ботинки тридцать девятого размера, я смогла оформить заказ на сорок семь монет, на восемьсот двенадцатый номер. Проделанная операция с шоппингом стала для меня настолько потрясающим событием, что, не выдержав эмоциональной нагрузки, я истерически усмехнулась и, уже спустя одну-две-три секунды, провалилась в глубочайший из всех случавшихся в моей жизни снов.
Мне снилось море… Странно, ведь после Первой Атаки я практически не вспоминала о синих, пенных, тяжелых волнах, набегающих, манящих, затягивающих в ледяную глубину, от которой покалывает лёгкие…
Я резко распахнула глаза от глухого стука. С браслетом на руке, видимо, что-то случилось – он показывал неверное время: 18:58. Стук повторился, и я, не вылезая из-под одеяла, открыла капсулу. В ярко освещённом и оттого режущим мои сонные глаза коридоре стоял Конан. В руках он держал увесистый свёрток, обмотанный бумагой грязно-коричневого оттенка.
–Тебе здесь курьер передал,– начал он.– Что это, вещи? Подобные покупки лучше осуществлять непосредственно в магазинах. Курьеры здесь работают не очень качественно, а недобросовестные прохожие могут украсть вещи, оставленные в незакрытых почтовых ящиках капсул.
–Спасибо за консультацию, дока,– я лениво протянула руку вперёд и забрала у него свой свёрток.
–Как твоя рука?
–Порядок. Залатали лазером… Который сейчас час? Мои часы, похоже, сбились.
–Семь вечера.
–Серьёзно?
–У добровольческих вылазок есть такое побочное действие: часто добровольцы, особенно новички в этом деле, после возвращения в город просыпают весь следующий день.
–Значит, я полностью прошла процедуру посвящения в добровольцы,– на выдохе произнесла я, и сдвинула брови к переносице.– Поздравляю себя с этим.
–Нет, это ещё не всё.
–Ну что ещё?– от моего рычания в этот момент Конана спасло только моё полусонное состояние.
–Твоё посвящение закончится сегодня вечером. Одевайся, прогуляемся.
   
Глава 20 
Одежда пришлась мне впору, и Конан даже попытался сделать мне комплимент по поводу “крутого декольте”, на что я никак не отреагировала, всё ещё пребывая в полусонном состоянии.
Подведя глаза остатками чёрного карандаша, который был со мной со времён жизни в одичавших землях, и причесав свои бардовые волосы, которые можно было бы уже немного подравнять у концов и подкрасить у едва заметно потемневших корней, я, наконец, окончательно проснулась и теперь чувствовала себя готовой “прогуляться”.
Я думала, что мы отправимся на средний ярус, чтобы плотно поужинать, но зайдя в лифт Конан неожиданно нажал на кнопку фундаментального яруса. Ещё через несколько минут мы оказались у “Поющего Поэта”, неоновая вывеска которого сегодня сильно мигала то ли из-за дизайнерской мысли, то ли из-за перепадов напряжения.
Мы прошли к дальнему углу барной стойки и, под весёлую улыбку Хуффи, Конан заказал себе три сэндвича с ветчиной и пинту нефильтрованного пива. Обрадовавшись до сих пор неизвестному мне факту того, что здесь можно не только выпить, но и закусить, я повторила заказ Конана, мысленно решив, что лучше позже дозаказать ещё пару сэндвичей, чем сразу заказывать себе больше мужской порции. В желудке у меня буквально гудело от голода. Когда Хуффи, сказав что-то на языке жестов, отошёл от нас, в бар вошли двое, в которых, из-за тусклого освещения, я не сразу распознала Ингрид и Рейнджера. Они же нас заметили сразу и сразу направились к нам.
–Ну что, выпьем за то, что в очередной раз остались в живых?– предложила гулким голосом Ингрид, с грохотом устанавливая свой барный стул рядом с Конаном.
Значит, у нас здесь встреча отряда. Круто. В моей жизни давно ничего подобного не случалось.
–А где Айзек и Данте?– решила поинтересоваться я.
–Данте отлеживается в медицинском крыле, вроде как отделался тяжёлым испугом, но жить будет,– с этими словами Ингрид посмотрела на Конана.– По Айзеку какая информация?
–Не придёт. Он накануне напился.
–И откуда только у этого парня силы, чтобы сразу после похода кутить?– Брови Ингрид приподнялись в лёгком удивлении.– Я как только вышла из медицинского крыла, сразу отправилась в номер и проспала до сих пор. Вы, Данны, точно ненормальные.
Услышав о том, что не я одна, но и ветеранка среди добровольцев Ингрид проспала целый день, я вдруг испытала неожиданное облегчение.
–Значит, нам всем заплатили по тысяче монет за новоприбывшую? Выходит, её проверили на психологическую вменяемость и пропустили в город?– я посмотрела на Конана.– Ей, должно быть, сложно одной, без друзей и близких… Думаю, кому-то из нас следовало бы её навестить, в знак доброй воли. Как она?
–Без понятия.
–Ты разве не интересовался?
–Мне что, делать больше нечего, как зелёными новоприбывшими интересоваться? Я её доставил в город – дальше о ней позаботится общество, да и она сама явно не из беспомощных.
–Но ты ведь интересовался моей судьбой после того, как доставил в город. Я думала, добровольцы присматривают за новоприбывшими…
–Добровольцы не психологи, детка,– хмыкнула Ингрид, приняв от Хуффи свою пинту тёмного нефильтрованного.– Вот тебе открытие: нам обычно наплевать на тех, за кого мы получаем свои гонорары,– сказав эти слова глядя мне прямо в глаза, женщина сделала первый гулкий глоток из своего бокала.