Владыка кошмара (СИ)

Краем глаза я продолжал следить за зеркалом. Происходящее в его овальной плоскости предстало мне, словно в замедленной съёмке. В тот самый момент, когда булава разбила стену, случилась оптическая иллюзия, и фигура исчезла.
Я немедленно отпрянул, ударился спиной о другую сторону дверного проёма, затем быстро вышел в зал и посмотрел в зеркало.
Фигура… Не исчезла.
Она всё ещё была на месте. Только теперь туфля, рука и кисть в кожаной перчатке торчали из открытого дверного проёма кабинета.
Проклятье… Похоже от этой твари так просто не избавиться…
Я перевёл дух, вернулся в арсенал и снова пристальным, задумчивым взглядом посмотрел на зеркало. Вскоре на моих губах показалась раздражённая улыбка. Чем писать «скоро» мой предшественник мог расписать, что мне делать с этой штукой.
Что вообще случится, когда фигура станет ещё ближе?
Знать это мне совершенно не хотелось.
Может, разбить зеркало? Опасно… Когда имеешь дело с вещами и событиями, природа которых тебе непонятна, следует по мере возможности избегать любых радикальных действий.
Ещё немного помявшись, я повернул зеркало к стене и вернулся в зал. Затем с минуту стоял на месте и переводил дух. Наконец я мотнул головой, стараясь выбросить из головы дурные мысли, и стал спускаться по лестнице в подвал.
Монотонная дорога и узкий каменный туннель несколько освежили мою голову; вскоре на смену мрачным предположениям касательно злополучного зеркала пришли более размеренные размышления о том, как там поживает Ямато? И Мурасаки? Если они всё ещё — надеюсь, —были вместе.
Моё сердце сжималось от мысли, что они, обыкновенные, немного нелепые школьницы оказались выброшены на разорённый, лишённый даже намёка на цивилизацию и пропитанный радиацией и прочим всевозможными токсинами континент… Его немного разжимала другая мысль, что при себе у них были огромные человекоподобные роботы, но всё равно — волнуюсь.
На смену каменным стенам пришли розовые обои. Я уже собирался сосредоточиться на своей метке, как вдруг удержал себя.
Стоп.
Совсем забыл.
Кроме Ямато в этом мире был и другой носитель — ребёнок, сын Киёко. Что с ним случилось после того, как Куросаки и правительство раскрыли заговор Рьюсея?
Теоретически, они могли не узнать, что последний был причастен к произошедшему. Рьюсей всегда была чрезвычайно щепетильным человеком и потрудился не оставить никаких записей касательно теракта, во время которого погиб Икари. В крайнем случае, следовательная команда подумает, что «Священник ребёнок» был не более чем очередным декоративным элементом, который Мицубиси придумал, чтобы сделать свой культ более аутентичным.
Впрочем, всё равно следует проверить и посмотреть своими глазами.
На секунду я замялся, опасаясь, что моё появление в теле ребёнка может привлечь лишнее внимание… Но затем здраво рассудил, что не могу себе представить, как именно это может произойти, сосредоточился и почувствовал, как синий вихрь постепенно заволакивает моё сознание.
Ощущение было такое, словно земля ушла у меня из-под ног. На секунду я испытал ощущение свободного полёта, а затем хлюпнулся в маленькое материальное тельце.
Открыл глаза.
Увидел лампочку.
Зажмурился от яркого света, повернул голову набок, и стал медленно осматривать своё окружение.
На смену спальни в квартире Мицубиси пришла просторная, чистая, несколько даже стерильная комната. Стены в неё были белыми, почти блестящими. Из мебели была кроватка, на которой, я, собственно лежал, и пёстрая, странно смотрящаяся на фоне ослепительной белизны горка всевозможных детских игрушек. Казалось, их принесли сюда в пакете прямо из магазина, вывалили и больше к ним не прикасались. Слева от меня находилась металлическая дверь. При виде последней мне сразу вспомнилась тюремная камера, в которой держали Ямато. И действительно, всё это место казалось несколько странным, чтобы устраивать здесь детскую комнату.
Я нахмурил свои маленькие бровки, опустил голову на приятные, гладкие и прохладные покрывала и уже собирался обдумать своё положение, как вдруг раздался тихий свист. Я немедленно повернулся и снова посмотрел на дверь. Моё маленькое сердце затрепетало, а на устах немедленно зависло заклинание. В дверном проём стоял Куросаки в своём чёрном костюме, с волосами, которые казались даже более взъерошенными, чем обычно, улыбался и поправлял очки.
 
Наши взгляды встретились.
В ту же секунду я отвернулся, сделал невинные сонные глазки и попытался изобразить обыкновенного ребёнка.
Зазвучали шаги. Куросаки приблизился, покачал головой и сказал:
— С добрым утром…
— Агу?
— …Мисс Надесико.
…Бл*ть.
…
…
…
  
53. я не знаю
 
Некоторое время спустя Куросаки вертел у меня перед глазами, — так, словно я был преступником, а это была запись, на которой соучастник преступления сдал меня с поличным, — розовой тетрадкой.
Это был дневник Ямато.
«Мистер Дневник Старшей Школы», если быть конкретней.
Немногим после побега Ямато правительство устроило обыск у неё дома и обнаружились эту штуку. А в ней — моё признание, что Надесико — НИС, сделанное во время моего последнего визита, о котором я после этого, по причине мириада прочих дел и забот, благополучно забыл.
После этого они внимательно изучили все прочие записи, ну а дальше, говорил Куросаки, с этой его улыбкой, которая теперь вызывала у меня немалое раздражение — дальше было дело техники.
Из допроса Мицубиси они узнали про его встречу с ребёнком и скелетом, а также о странных событиях, которые произошли во время теракта, устроенного Киёко, и собственных показаний последней. Всё это, а также занятный факт, что Ямато в своё время была обнаружена на том же этаже, что Киёко, позволило следствия прийти к выводу, что скелет, ребёнок и Надесико — одно лицо.
— Если у вас есть лицо, разумеется, — невозмутимо заметил Куросаки.
— Есть, — ответил я мрачным голосом. Затем, приподнял голову, чтобы смотреть через решёточку люльки, и спросил: — Как вы заметили, что я…
— Завладел телом младенца господина Таро?
Таро? Так зовут младенца?
— Да.
— Очень просто. Мы подключили к нему датчики, показывающие состояние его мозговой активности. В данный момент мальчик находится в состоянии глубокого сна, и тем не менее мы с вами разговаривает. Странно, не правда ли? — заметил Куросаки.
— …И что теперь?
— Теперь, — протянул Куросаки, поправляя очки. — Несколько вариантов. Некоторые говорят, что нам следует немедленно ликвидировать господина Таро; другие предлагают провести вскрытие. На данный момент первая партия скорее преобладает, однако второй удаётся временно держать её в узде. Что же насчёт меня… —улыбнулся. — Я бы хотел поговорить.
Поговорить…
Я опустил голову и вздохнул — в моём теле этот жест наверняка смотрелся предельно комично.
Поговорить… Ладно. Почему бы и нет. На самом деле меня давно уже порывало без обиняков всё обсудить с местной правящей верхушкой. Удерживали меня штампы стареньких американских фильмов, в которых даже мирных, добрых пришельцев проклятые ксенофобы из правительства отказываются слушать и требуют немедленно сбросить на них атомную бомбу. В случае местной администрации данный подход был даже несколько оправдан, учитывая весь их прошлый опыт «общения» с НИСами. Даже простая попытка заговорить была опасна, ибо ставила под угрозу жизнь моего носителя. Использовать для этого дела фамильяра я не мог, поскольку всё ещё не знал местный язык, а учить Ямато или другого человека магии, как я это сделал своё время с Пирайей, у меня попросту не было времени.
Но вот пришёл момент, когда сами обстоятельства вынуждают меня сознаться.
Что ж, ничего не поделаешь. Хотят поговорить? Давайте поговорим.
— Мне самому рассказывать, или у вас есть конкретные вопросы? — спросил я деловитым голосом. Я удобства я прибавил ребёнку несколько лет, на что Куросаки не обратил внимания, хотя с его стороны наверняка выглядело довольно сюрреалистично, когда младенец вдруг вымахал на дюжину сантиметров.