Избери пути ее
Солли де Копф вытащил изо рта сигару.
– Согласен, в некоторых отношениях она по-своему хороша, но она не выглядит достаточно современной, а публика ждет именно этого. Да и говорит она как-то чудно, – добавил он.
– Несколько уроков дикции вполне справятся с этим недостатком. Девчонка – не дура, – ответил Джордж.
– Возможно. А что ты думаешь о ней, Аль? – обратился Солли к своему главному подручному.
Аль Форстер произнес, взвешивая каждое слово, будто произносил приговор:
– Смотрится она ничего себе. Рост подходящий, ножки первый сорт. Но, как вы и сказали, шеф, выглядит несовременной. Хотя талия подходящая – около двадцати двух дюймов, полагаю. Это важно, остальные-то размерности подогнать куда легче. Я сказал бы, что она может подойти, шеф. Хотя, конечно, до Лолы ей далеко.
– Черт побери, да на фиг ей быть Лолой! – изумился Джордж.
– Поддельные Лолы – главная статья итальянского экспорта!.. Самое времечко выбросить на рынок кое-что новенькое, и она как раз может подойти.
– Новенькое? – с подозрением спросил Солли.
– Новенькое! – твердо повторил Джордж. – Приходит время, когда подобные вещи сами изживают себя. Это ты должен знать, Солли, – вспомни, что случилось с «Освети мое сердце прожектором». Казалось – верняк, этакое эпическое повествование о звезде из ночного клуба. Да только верняка не получилось – это была твоя девятая картина подобного рода. Знаете, сейчас самое время дать итальянской романтике чуток отдохнуть.
– Но ведь Италия себя еще не изжила! Она все еще приносит неплохие денежки! – запротестовал Солли де Копф. – Как раз сейчас Аль разыскивает подходы к штучке под названием «Камни Венеции», которую мы намечаем купить сразу же, едва только раздобудем копию и заставим автора подписать контракт. Ну а пока нам предстоит подобрать актеров для очередного секс-шоу, которое мы, можно сказать, уже заарканили. Понимаешь, у римлян – я говорю о древних римлянах, а не о нынешнем сброде – почему-то возник дефицит в бабах, так что они сварганили планчик – пригласили всю шпану из соседнего городка вроде как на пикник для гомиков, а сами послали отряд солдатни, который окружил жен тех парней и уволок их с собой. Здорово перспективный матерьяльчик, да к тому же еще и исторический. Я это дело проверил: чистая классика и вообще все о’кей. Конечно, придется подобрать новое название. Прямо безобразие, что этим писакам разрешается охранять свои заголовки – ты только представь себе, разве кто-нибудь мог бы пройти мимо фильма, который называется «Изнасилование сабинянок»?
– Что ж, – слегка отступил от своих позиций Джордж, – если тебе удастся поспеть вовремя, то зрелище целой сотни Лолочек, носящихся взад и вперед с воплями ужаса, да еще почти голых, даст нашей молодежи хороший повод для кайфа.
– Никаких сомнений и быть не может, Джордж. Это ведь вещь историческая, вроде как «Десять заповедей», ну и все остальное при ней! Сработает без промаха!
– Возможно, ты на этот раз и прав, Солли, но если ты проваландаешься в Италии дольше, чем следует, то получишь второй «Прожектор». Пришло время искать новый поворот!
Солли де Копф тяжело задумался.
– Что скажешь, Аль?
– Да может, оно и так, шеф. Бывает ведь, что кажется, будто они этот корм станут клевать вечно, а вдруг в один прекрасный день – бац, и все кончилось! – признал правоту противника Аль.
– И мы снова окажемся на мели, – добавил Джордж. – Слушай, Солли, когда-то нам удалось заставить публику всех возрастов и размеров год за годом ходить в киношку по два раза в неделю. А взгляни-ка на нашу промышленность сейчас!
– Ха! Долбаное телевидение! – прорычал Солли с застарелой ненавистью.
– А что мы сделали, чтоб побить телевидение? Черт, да ведь у них самих далеко не все ладно! Но постарались ли мы сохранить свою публику и удержать ее в кинотеатрах?
– Конечно, постарались! Разве мы им не дали широкого экрана и супервидения?
– Все, что мы дали, – это несколько технических фокусов и приемчиков для завлечения неискушенной молодежи. Мы сосредоточились на зеленых подростках и умственно недоразвитых, и вот эта публика у нас только и осталась, если исключить аудиторию нескольких по-настоящему значительных фильмов. Мы позволили всей массе зрителей среднего возраста уйти от нас и не сделали ни единой серьезной попытки удержать их при себе.
– И что же? Ты, как всегда, преувеличиваешь, Джордж, но в том, что ты говоришь, смысл все же есть.
– А вот что, Солли. В мире еще существуют люди среднего возраста, фактически их численность даже больше, чем раньше, но на них никто не обращает внимания. Все дерутся между собой за право стричь юных барашков: СМИ, звукозапись, безголосые певцы с микрофонами, владельцы экспресс-баров, пивнушек с джазом, порножурнальчиков, я даже не исключаю, что телевидение тоже наворачивает немалый процент дерьма для подростков. А рядом лежит колоссальный рынок – огромный слой пожилых, для которых практически никто ничего не делает. А ведь это та самая возрастная категория, что принесла нашей промышленности миллионы, штурмуя кинозалы и проливая слезы! Вспомните: «Живи с улыбкой», «Роза Трайли», «Лилия из Килларни», «Дядюшка Долгоног», «Вечером во ржи» и так далее. Этого они жаждут и сейчас, Солли, – комка в горле, слез умиления, чьей-то доброй руки на сердечных струнах. Дай им то, чего они хотят, и они проглотят наживку вместе с крючком. Мы вернем их в кинотеатры, и они будут рыдать, стоя в проходах! И думаю, эта девчонка нам поможет.
– Ты имеешь в виду ремейки [12]? – произнес Солли задумчиво.
– Нет, – ответил Джордж, – это была бы ошибка, за которую многие уже поплатились. Возрастная группа, на которую мы нацелены, осталась прежней, с теми же эмоциональными факторами, но она вышла уже из другого поколения, так что спусковые механизмы эмоций тут иные, не совсем те, что были у прежних взрослых. Нам еще предстоит вычислить, каковы эти механизмы, – иначе мы получим просто сентиментальную белиберду.
– Ха! – снова произнес Солли, отнюдь еще не убежденный. – А ты что думаешь, Аль?
– Что-то в этом есть, шеф, – произнес Аль. Он с интересом поглядел на Джорджа. – Значит, предлагаешь делать фильмы про любовь, но не сексуальные, а романтические? Что ж, такой поворот не исключен.
– Еще бы не исключен! Женщина, способная рыдать на собственной свадьбе, – фигура почти фольклорная. Как я уже говорил, мы не собираемся возбуждать сладкую сердечную боль теми же самыми средствами, которыми пользовались в двадцатых годах, но я чертовски уверен, что, если найти нужный поворот, благодаря которому удастся возродить извечную кельтскую ностальгию, удача придет наверняка.
– Гм-м… Вряд ли тебе добиться штурма билетных касс с таким именем, как Маргарет Мак-Рафферти, верно ведь, Аль? – заметил Солли.
– Это уж точно, шеф, – поддержал его, Аль. – Ну а как, скажем, насчет Конни O’Mapa? – предложил он.