Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет… Книга 2

 
Глава 5
 
Прерывистое дыхание не позволяло в полной мере насытиться кислородом и мне стало казаться, что я задыхалась. Попыталась успокоиться и унять эмоции, что так яростно жгли сознание, превращая мысли в пепел, но не смогла остановить даже слез, которые так и продолжали течь у меня по щекам. И от этого я ощущала себя слишком уязвимой.  Слабой и никчемной.
Я взвинчено подняла подрагивающую руку и, тыльной стороной ладони, начала остервенело тереть глаза. До боли и красных отметин на лице. Так, чтобы возникшее жжение перекрыло судорожные порывы к всхлипыванию и плачу. Кажется, помогло. Я немного успокоилась. Во всяком случае, хотя бы внешне. Внутренне я все еще продолжала гореть.
– Отпусти. Отпусти меня… – не просила и не требовала. Просто шептала, прекрасно зная, что эти слова мне совершенно ничем не помогут. Зато, я понадеялась на действия и попыталась отползти на другой край кровати. Ни черта у меня не получилось. Медичи схватил меня за лодыжку и обратно притянул к себе, так, что я за собой потянула покрывало, в которое до этого вцепилась.
– Не дергайся, – Винченсо опять подложил меня под себя.
Теперь я уже не могла так ясно читать его эмоции, но зато чувствовала насколько сильно Медичи был напряжен. Каждая его мышца стальная и в глазах больше не было пустоты. Там виднелось мощное напряжение, которое граничило с чем-то страшным. Взрывоопасным.  Казалось, что внутренний бикфордов шнур Винченсо уже был подожжен и огонек постепенно продвигался к детонатору. Еще немного и произойдет смертоносный взрыв.
– Не трогай меня! – вскрикнула, но, естественно, Медичи поступил ровно наоборот.
Несмотря на то, что мои волосы растрепались, галстук все еще связывал большую их часть. Винченсо взялся за ткань и потянул, тут же снимая его. Сделал это грубо и резко, тут же впиваясь взглядом в распущенные локоны, которые, из-за влаги, начали сильно крутиться.
Я опять попыталась отползти. Шипела, вырывалась и отталкивала Винченсо от себя. Страх едко звенел в голове, но теперь он не подавлял, заставляя подчиниться, а, наоборот, бунтовал сознание, буквально вопя о том, что мне следовало увеличить расстояние между мной и Медичи. Иначе он опять причинит мне боль. Винченсо на другое не способен.
Медичи, придерживая меня одной рукой за талию, не давал отстраниться и я ощущала, как опять обжигало прикосновение его кожи к моей. Но хуже было то, как он трогал мои волосы. Сжимал их и перебирал пальцами.
Как же я ненавидела, когда мои волосы трогали. Никогда и никому не позволяла этого делать, но Медичи, естественно, разрешение не требовалось. Сколько раз он вот так касался их? Как часто забирался ладонью в мои кудряшки, сминая и перебирая их своей огромной ладонью? Сложно даже предположить, но я помнила, что сразу очень сильно негодовала и пыталась сделать так, чтобы Винченсо не трогал мои волосы. На него никакие разговоры не действовали. Трудно это признать, но со временем я смирилась и даже привыкла. Наверное, только  прикосновения Медичи не вызывали неприязни. Но это было давно. Сейчас меня передергивало от того, что Винченсо касался моих волос.
– Не трогай. Не прикасайся ко мне, – зашипела, упершись ладонями в его обнаженный торс.
Винченсо ничего не ответил. Он молча перевел взгляд на мое лицо и я заметила, как его губы сжались в тонкую линию. Я не знала, о чем он думал, но сама понимала, что за последнее время очень сильно изменилась и, в первую очередь  это из-за комы и множества стрессовых ситуаций. Я сильно похудела, кожа посерела и вокруг глаз появились темные круги. От прошлой меня разве что волосы остались.
Мне показалось, что напряжение в комнате возросло, достигая своего предела. Вот-вот полетят искры и вспыхнет огонь. Сожжет меня и обуглит кости. И этим пламенем будет Винченсо.
– Мелкая… – Медичи рыкнул.
Он с силой сжал мои волосы в кулаке и я, не сдержавшись, простонала от боли. Правда, казалось, что делал он это иначе, чем раньше. Не для того, чтобы подавить, а для того, чтобы, пусть и жестко, но все же удержать.
 
Я ожидала того, что Винченсо начнет задавать мне вопросы, но ошиблась. Вместо этого он склонился надо мной и, не отводя от меня бесноватого взгляда, произнес одно слово:
– Рассказывай.
– Сначала отпусти меня, – рискнула поставить условие.
– Мелкая, рассказывай, – еще более грозно сказал Медичи и мне показалось, что лучше не заставлять его повторять в третий раз. Винченсо был на грани, но и я была не в себе.
Страшно? Да. Паника съедала сознание. Но сейчас злости было больше. Я пыталась рассказать, кем являлась, но Винченсо за это меня душил и топил. Его люди меня чуть не убили и этой ночью несколько раз попытались изнасиловать. А сейчас Медичи насильно и очень болезненно лишил меня девственности, но не давал мне даже секунды прийти в себя и требовал все рассказать. Подонок. Ненавижу. Как можно так обращаться с людьми?
– Что тебе рассказать, Громадина? То, за что ты только полчаса назад меня чуть не утопил? – я  посмотрела на Медичи с ненавистью и гневом. Сейчас, хотя бы взглядом и тоном, я вернулась к себе прежней. Больше не пыталась изображать черты поведения своей сестры. И я прекрасно понимала, Медичи, внимательно наблюдая за моей мимикой, это заметил.
– Как так получилось, что ты жива? – я вздрогнула, почувствовав, что ладонь парня на моей талии сжалась сильнее, оставляя от пальцев красные отметины.
– В тот день сгорела Фелиса, – повторила то, что уже говорила ранее. Правда, тогда Медичи не стал меня слушать. – Из-за того, что при взрыве у меня с собой были ее документы, нас перепутали. После оказания первой помощи, меня лечили по страховке Фелисы.
– Так это ты лежала в коме?
– Да, – кивнула. – У меня нет страховки, а на продолжение нормального лечения требовались деньги. Поэтому я не стала говорить, что не являюсь Фелисой.
– И все? – Медичи оскалился и дернул за мои волосы, заставляя запрокинуть голову. – Ты, мать твою, притворялась Фелисой только из-за страховки?
– А тебе мало того, что меня могли посадить? – я дернулась.
– Ты могла прийти ко мне и я бы помог. Но, нет, ты решила, что лучше «умрешь» и станешь шлюховатой Фелисой, – Медичи стиснул зубы, ясно показывая свою ярость. – Мелкая, в который раз убеждаюсь в том, что в голове у тебя пусто. Ты хоть понимаешь, что с тобой могло случиться, если бы тебя купил не я? – в этот момент Медичи начал гореть и меня обожгло от его ярости. Он отпустил мои волосы и тут же ударил кулаком по кровати, от чего матрас всколыхнулся.
– Самое плохое со мной и так произошло. Со мной случился ты, – сейчас мне не было страшно. Слова Винченсо показались мне настолько абсурдными, что я не смогла сдержать саркастичной улыбки. – И, о чем ты? Прийти к тебе за помощью? Громадина, ты угрожал мне. Говорил, что найдешь и будешь насиловать. Помнишь? Или для тебя это такая мелочь, что ты о подобном быстро забываешь?
– Я помню, – Винченсо отстранился от меня, но продолжал смотреть в глаза. – Я помню все, что происходило до того дня, и после, – он резким, но в тот же момент, безразличным движением поправил штаны и встал с кровати. – Я помню обугленные кости, которые, как мне сказали, принадлежали тебе и я помню с каким звуком на землю упал Карбоне, разбивая об асфальт череп, после того, как я пустил ему пулю в голову за то, что он, получив от меня приказ найти тебя, вовремя не смог этого сделать, – Медичи не смотрел на меня и говорил ровно, но при этом выглядел жутко. Словно сам Сатана, хлесткими витками источая агрессию, решил посетить эту комнату. Я бы не удивилась, если бы он сейчас начал крушить все, что находилось вокруг.
Я прикрылась покрывалом и прикусила кончик языка. Последние слова парня ударили по моему сознанию из-за чего я не смогла сдержать следующих слов:
– Боже… Ты больной на голову психопат, – я скривилась и, невольно, но очень показательно отодвинулась немного ближе к изголовью кровати, этим самым увеличивая расстояние между мной и им. – Если бы я раньше знала, что ты такой, оборвала бы с тобой любую связь.