Декан в моей голове

«А сколько всего рун?»
«Тридцать семь»
Я ахнула.
«И мне все нужно будет повторить по десять раз?»
Гайер хмыкнул.
«Ну, положим, когда вы учились писать, повторяли буквы алфавита не по десять, и даже не по пятьдесят раз. Что вас удивляет?»
«Ничего», - буркнула я. – «А где писать? Прямо на полу?»
«Да, тренируйтесь сразу. Вы ведь при письме за столом руку держите по-другому, да и поверхность тоже влияет. Заклинание стирания совсем простое, так что не беспокойтесь испортить пол».
Я больше беспокоилась за свою спину, но возмущаться не стала – меня действительно очень заинтересовало происходящее.
Гайер перехватил контроль над моим телом и нарисовал пять рун. На первый взгляд, простые. Но, когда я начала повторять, поняла, что это адский труд. Начать с того, что рука должна быть твердой. Если она дрогнет, руна не сработает. Затем расстояния между черточками тоже имеют значение. Если букву алфавита ты узнаешь практически в любом написании, то руна просто не напитается магией из-за того, что параллельные линии нарисованы чуть дальше друг от друга, чем положено.
Спустя полчаса стараний у меня отваливалась рука, но идеально нарисовать получилось только одну руну. Из пятидесяти.
«Ну что, все еще желаете освоить рунную защиту?» - ехидно спросил Гайер.
«Знаете, это уже дело принципа!» - заявила я с уверенностью, которой сама не чувствовала.
К вечеру идеальных написаний у меня набралось целых пять из… не буду считать, скольких.
За это я наградила себя пятью леденцами и приготовлением безалкогольного пунша из коробочки.
На следующий день я проснулась с ощущением, что могу свернуть горы, и ни в какую не согласилась вернуться к заклинаниям – какие могут быть пассы, когда тут такие интересные руны?
Гайер поуговаривал, поуговаривал, да и бросил это дело. И нарисовал для наглядности простейшую рунную схему защиты. Она содержала в себе всего четыре руны, как раз те, которые я уже тренировалась рисовать, так что я смогла увидеть все руны в связке. И приуныла – помимо начертания они еще соединялись линиями тоже очень мудрено.
«Запомнили? Теперь сами», - заявил Гайер, стирая схему.
И я рисовала, рисовала, иногда ругалась под нос, снова рисовала, кряхтела, ползая по полу, и опять рисовала. Еще училась правильно чертить новые руны и соединять их.
После обеда Гайер еле оторвал меня от рун, чтобы снова потренировать заклинание от магических атак. К моему удивлению, у меня получилось довольно быстро, и в награду я попросила показать рунную схему посложнее. Гайеру просто некуда было деваться от открывшей новые горизонты в магии меня.
К моему облегчению, все тридцать семь рун мне были не нужны – в защитных схемах применялись только пятнадцать. Но и эти пятнадцать нужно было усвоить идеально. А ведь мы только к начертанию приступили, что уж говорить про активацию или правила расстановки на схеме.
Как объяснил мне Гайер, в рунной магии так же, как в артефакторике, многое зависело от интуиции мага. Можно нарисовать все руны правильно, но они не сработают. А можно расставить по схеме кое-как – и получится самая мощная защита. Главное: без ошибок их нарисовать.
Он показал мне свою личную защитную схему с использованием аж десяти рун сразу, и я загорелась тоже придумать нечто подобное. На что Гайер только насмешливо фыркнул: по его словам, я буду способна на это лет через десять. Понятное дело, что это меня не отпугнуло.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌Я с таким воодушевлением взялась за руны, что Гайер только диву давался. Я не стала ему объяснять, что всю мою жизнь у меня была одна страсть – целительство, а несколько месяцев назад с меня словно шоры сняли: я вдруг поняла, сколько интересного и захватывающего я еще не видела. И поняла это благодаря Гайеру. Оба его увлечения – и артефакторика, и руны – показались мне настолько увлекательными, что я всерьез засомневалась, что моё призвание – стать целителем. Мне захотелось большего – сворачивать горы, открывать в магии новое и интересное, придумывать уникальное и никогда ранее не существовавшее, а не посвятить жизнь борьбе с непрекращающимися простудами и синяками. Конечно, есть очень тяжелые болезни, которые подаются лечению сложнее, чем остальные, но теперь я не чувствовала, что я – тот самый человек, который многого достигнет на этом поприще. А вот в артефакторике, как ни странно, - да. И я пока не решила, что с этим делать.
Дни каникул полетели стремительно, и я тоже очень торопилась. Я была уверена, что работать с рунами в академии мы вряд ли сможем: негде, да и появится много учебных и рабочих дел. Это мой последний курс, значит, придется хорошо поработать над дипломом, да и сдать дисциплины, которые останутся в этом семестре. В том числе, как ни странно, артефакторику. Пока Гайер не мог преподавать, нам её убрали совсем, и я думала, что поставят как раз в конце учебного года, когда профессор вернет себе свое тело. А значит, и над артефактом для этого нужно будет потрудиться… В общем, девиз для изучения рун у меня был «здесь и сейчас».
С защитой Гайер от меня отстал после того, как у меня получилось заклинание от магических ударов. Теперь в моем арсенале было целых четыре заклинания, доведенных, если не до автоматизма, то до приличного уровня владения, так что профессор махнул рукой и обучал меня рунам.
Мы еще несколько раз выбирались погулять, но до ярмарки ни разу не дошли. Не тянуло, так что просто бродили по окрестностям и общались на легкие темы. Я наслаждалась общением с Гайером, а понимание, что для этого осталось совсем немного времени, придавало нашим разговорам нотку сожаления и горечи. Запретила себе анализировать наши отношения, которые уже давно перепрыгнули формальное «преподаватель-студент».
«А как мы доберемся в академию, опять рунный портал построим?» - спросила я Гайера в один из последних дней каникул.
«Я думал об этом. Скорее всего, да, у нас ведь нет артефакта-портала. А по межгородскому нас можно отследить. Безопаснее сейчас, чтобы никто не знал, где мы провели эту неделю».
Я кивнула. Когда настало время собираться, я нехотя пошла упаковывать вещи. Бродила по дому, который за несколько дней мне так полюбился, и не могла сдержать сожаление, что больше сюда не вернусь. Здесь мне было хорошо… безопасно, спокойно, уютно… как дома. Я даже в академии себя так не чувствовала.