Декан в моей голове
«Тоже верно», - Гайер вздохнул. – «Либо он просто купил зелья на черном рынке».
«Так можно?» - удивилась я.
«Конечно. Торговлю запрещенными зельями и ингредиентами просто невозможно прикрыть – слишком высоких чиновников она кормит».
Неприятно. Понятно, что жизнь не сахар, и зачастую люди наживаются на всем, чем можно, но когда это касается напрямую тебя…
«Значит, прежде всего нужно найти незарегистрированного менталиста?» - подвела я итоги.
«Да, это легче, чем искать, возможно, несуществующего зельевара».
«Ладно».
«Теперь, кому это выгодно», - Гайер будто ментально скривился. – «Точно не военные и не стражи. Первые в курсе, из чего сделан артефакт, только схему точно не знают. А вторым я и так изготавливаю морритусы по заявке».
«А когда волосы закончатся?»
«Не закончатся. Они обладают невероятно большим магическим потенциалом, один волос я использую для создания сразу нескольких десятков артефактов, так что еще долго не придется пополнять запасы».
Я задумалась.
«Тогда каким-то преступникам? Чтобы скрываться от закона».
«Да, это вероятнее всего. Скорее даже группа людей, если бы им нужен был один, они могли бы просто выкрасть его у какого-нибудь стража, это легче, чем пытаться добыть схему и список компонентов»
Звучало логично.
«И как они узнали, что ваше сознание у меня?»
Гайер помолчал, обдумывая.
«Вероятно», - начал он. – «сначала они не знали. Взрыв восприняли просто как возможность напоить меня зельем. Потом почему-то не повторяли попыток… и к Новому году точно узнали, что происходит. Надо выяснить, кто вообще в курсе про это. Ректор, Хенкс, те два менталиста – это те, про кого мы знаем. Хенкс не мог никому рассказать. Ректор и менталисты – вполне».
Картина вырисовывалась печальная… Я не представляла, как нам все это выяснить.
«И что делать?», - спросила у Гайера.
«Когда вернемся, напишем моим заказчикам. У меня много знакомых среди военных и стражей, пусть разбираются. Ну и поспрашиваем осторожно ректора. Еще можно выяснить, не появлялись ли новые люди в академии. В общем, на рожон не лезем, ведем себя тихо, осторожно. И обвешиваемся артефактами!»
Последнее напомнило про подарок Гайера – защитный кулон.
«Как все-таки сорвали кулон?»
Но Гайер удивил:
«Не уверен, надо обдумать. До того дня я считал, что это невозможно. Я тоже не всесилен, Этель».
«Я понимаю», - кивнула. – «А почему вы не хотите написать им сейчас?»
«Не вижу смысла. Сейчас праздничная неделя, мы в безопасности, вопрос не такой срочный, чтобы срывать людей из их домов».
«Хорошо», - мне действительно стало легче, когда мы прояснили, что будем делать дальше. – «Что ж, небольшой план мы составили на будущее. Но чем здесь заниматься на каникулах?»
«Помнится, я обещал научить вас защитной магии. К этому и приступим», - заявил Гайер, а у меня сердце ухнуло вниз.
«Может, не надо?»
Нет, Гайера переубедить практически невозможно. В итоге сразу после разговора я очутилась в тренировочном зале – в доме оказался и такой – в мужской одежде и острым желанием убежать.
«Да я все-равно не чувствую магию!» - в сотый раз попыталась найти повод не заниматься.
«Значит, отработаете слова, стойки и пассы руками», - невозмутимо заметил он. – «Запоминайте».
С этими словами он легко перехватил контроль над моим телом, отчего я готова была изумленно пялиться на происходящее, но никак не запомнить сложную комбинацию ну самого простого защитного заклинания.
«Все понятно?», - спросил Гайер, вернув мне контроль. – «Сможете повторить?»
«Нет… Как вы вообще так легко забрали у меня тело? Оно мое, вообще-то!» - теперь я была готова обидеться. Ладно, в опасной или трудной ситуации, но сейчас в спокойной атмосфере он легко, без каких-либо усилий проделал это снова.
По ощущениям, Гайер смутился.
«Простите. Я решил, что так вы лучше запомните. Если вам это неприятно, буду объяснять на словах».
Я вздохнула.
«Я не совсем это имела в виду. Раньше вы могли проделать это, только если мне угрожала опасность. Сейчас, как я понимаю, все изменилось?»
«Верно, это удается без какого-либо труда. Думаю, как и вам».
Надо будет попробовать.
«Ладно, показывайте движения».
Следующие несколько часов наглядно напомнили, почему я так не любила ходить на уроки Гайера. Он был слишком жестким, не хвалил, только указывал на мои ошибки и недочеты, снова и снова. Не оскорблял, конечно, но после всего, что мы пережили вместе, я оказалась не готова снова столкнуться с режимом «Гайер-преподаватель».
Наконец мое терпение лопнуло.
«Надо не так!» - заявила я ему, когда он в очередной раз выдал мне, какая я непутевая. – «Вы так ничего не добьетесь. Надо показывать ученику, что он выполняет хорошо, а не ругать бесконечно!»
Гайер явно удивился. И разозлился.
«Вы сами-то давно преподаете?» - процедил он.
«Вы, между прочим, сами сказали, что моя группа добилась невиданных успехов. И, если вспомните, на уроках я вообще никого не ругала, наоборот, указывала ребятам, что у них получается лучше всего».
По крайней мере, я вела себя так, как хотела бы, чтобы преподавали мне.
Гайер молчал. Я почувствовала, что прямо сейчас он ни за что не уступит, а продолжать в том же темпе была не готова.
«Предлагаю сделать обеденный перерыв», - заявила я и направилась на кухню.
Ответа не дождалась, но постаралась заполнить повисшее в воздухе напряжение бытовыми вопросами и без умолку болтала о том, сколько продуктов без стазиса у нас осталось и что лучше приготовить прежде всего.
Гайер сначала молча слушал, потом оттаял и стал откликаться на мои вопросы и предложения. Как я поняла, это лучшая тактика, если он не в духе. Отойти от проблемы, поболтать о чем-то другом, а он обдумает и либо согласится с моей точкой зрения, либо все-таки её отвергнет.