Рыжая невеста Хаоса

Но Жнец ответил сам.
– Я знаю, что она жива, – отрезал он и… устало опустил плечи.
Я сглотнула.
Жнец даже как будто похудел за этот безумный день, словно высох… Он выглядел не так ужасно, как только прилетев к фонтану, но всё равно почти так же, как сегодня ночью, когда, измученный, вгрызался в бутерброд, под едкие комментарии Шаафа.
Ох, блин! – вспомнила я о трехцветной пропаже. Ну где его носит когда он так необходим?
– Шааф! – воскликнула я, мысленно перемежая пылающего в сердце с иными, менее лестными эпитетами.
– Что Шааф? – Жнец нахмурился. – Что он уже натворил?
– Да вот именно, что ничего! А мог бы! Мог бы помочь в поисках, например, если не врал, что такой великий! Он с ночи говорил с тобой?
– Нет. Только бегал за мной хвостом…
Я нервно поднялась, от резкого движения меня повело, и Жнец поймал меня за руку, не дав чебурахнуться к рыбкам. Я встретилась с ним взглядом и вздрогнула, его черные глаза снова полыхнули золотом. Так знакомо, словно я это уже видела… Где? В мире-сне?
Тим устало улыбнулся и чуть сжал мои пальцы.
– Я подозревал даже, что он был моим глюком. А он был общим. Эй, Шааф Яснотрепетный.
– Изверг Великий, Пылающий в сердце! – добавила я.
“Да неужели?! Не верю ушам и глазам! Вы наконец соизволили – за руки взяться и обратиться ко мне. Я прям зарыдаю сейчас от вашей догадливости!” – рявкнул в моей голове голос… кота?
– Шааф? – заозирался по сторонам Тим.
“Шааф, Шааф”.
– Где ты? – не поняла я, но встретилась глазами с изумленной Кариной, быстро перевела взгляд на Митру, одними губами сказав “котостороннее”.
Друг прыснул, и зашептал на ухо Карине, объясняя, а Яснотрепетный раздраженно фыркнул в наших головах:
“Какие туповатые мне достались творцы, я Всеобъемлющий! Я – везде!”
– Слушай, Вездетый, ты страх не потерял? Какое везде? Причем тут творцы?
“А вы ещё не поняли? Да ради хварна, что ж вы такие медленные… так, меняем тему. Вы кого-то поискать хотели? Вперед. Объединяйтесь и ищите”.
Мы со Жнецом переглянулись, Тим пожал плечами. Я махнула рукой – на бредовость ситуации. На фоне всеобщей абсурдности моей жизни туманные выражения невидимого котика – пыль!
Если он поможет, мы его простим.
– А как объединяться? – Мы все ещё держались за руки, но кот кажется имел в виду что-то другое.
“И эти тугодумы еще и обзываются. Изверг, кот, даже скотина! Подумать только! Ну я вам это ещё припомню!”
Я покраснела, ибо обзывалась по большей части я. И покраснела ещё больше, представив яснее, что может значить – объединяться. Он же не имеет в виду...
“Я же говорю, тугодумы”.
– Так, нафиг, – помотала я головой. – Почему ты не можешь сказать просто, где Кера? Тима же ты нашел?
“Ты совсем глупая? Горе мне горе. Кот ваш рядом с ним был, когда ты меня позвала”.
– Э-э. То есть ты не кот?
Шааф в голове застонал.
Я скрипнула зубами, а Тим притянул меня к себе и... поцеловал.
“Сначала смешались, в месте возрождения закрепили союз. Потом чуть не угробили меня, придурки, своими сомнениями, – звучало недовольное на периферии сознания, но нежность Тима оглушала, и я с трудом могла понимала, что там бормочет кот. – Обзываются, тупят. Слюнями меняются, а толку. Вы б ещё тут...”
И тут Жнец вспыхнул черным огнем, а я секундой позже зажгла своё пламя.
“Нннаконец-то” – обрадовался Шааф.
И к золотисто-черному пламени примешались яркие синие сполохи.
Рядом что-то  восторженное орали друзья, кружилась голова, казалось, будто я отрываюсь от земли, будто парю в небе, растворяясь в воздухе мира…
Или не казалось?
“Ищите”.
– Кера...
– Тетя Дэф… – разом произнесли мы.
И сознание заметалось над городом, оплетая нами прекрасные улицы полные человеческих огней. Тусклый багровый едва пульсировал у самого берега моря…
– Тетя? – прошептал Жнец, и наваждение рассеялось. Пламя опало, мы, прерывисто дыша, отступили друг от друга, но рук не разомкнули.
И хорошо, ибо я тут же оступилась, чуть не подвернув ногу. Удивленно оглядевшись мы поняли, что стоим на скользких камнях, а в нескольких метрах море перекатывает круглую гальку.
Неужели это кот нас перенес туда, где мы ощутили тётю Тима?
“Перерасход конечно колоссальный, и точность так себе, но бинго, творцы мои…” – начал радостно Шааф, но запнулся.
А затем выругался и ругался, перемежая привычные ругательства с заковыристыми, похожими на древние заклинания, пока мы, обернувшись смотрели на то, что осталось от моря.
За щитом его больше не было – там волновалась поглотила черная масса хаотического прорыва.
Несметное множество зубастых пастей атаковало стену щита каждую секунду, поднимаясь всё выше и выше, тысячи когтистых лап возникали, скребли по ней – от этого беззвучного скрипа ныли зубы и раскалывалась голова. Кошмарные хвосты и жала обращались туманом, чтобы тут же воплотиться в очередной ещё более кошмарной форме.
Я как-то размышляла, какими могут быть твари Хаоса, умей он действительно творить? Что ж – приблизительно вот так…
 
Глава 41
Жнец
 
Жнец расправил плечи, делая медленный выдох. Котя, сама не замечая, всем телом прильнула к нему, ища защиты, и позволить себе паниковать он не мог.
– Тим, что же делать? – воскликнула девушка, с ужасом глядя на нависшую над ними смерть.
Если бы он знал…
Парень обнял её, словно это могло защитить её от Хаоса. Но от Хаоса не защитит ничто.
В беспрерывном движении за защитным куполом стабильным оставалось лишь одно чудовище – огромный трехголовый змей. Большая часть его туловища скрывалась за синими водами моря, а верхняя пара лап царапала щит, жуткие хари на длинных шеях вгрызались в него зубами, оставляя ядовитый след.
– Боги… это ведь она – Тень зла… – прошептала Котя, глядя в небо мимо его щеки. – Дракон Дахак, Трехглавый змей. Враг. Не соврала книжка … – нервно рассмеялась она, дрожа всем телом. – И Кера предупреждала!
Кера… Тетя Деф.
Жнец завертел головой, она ведь явно где-то рядом.
– Она здесь! Я чувствую! – крикнул он.
Котя моргнула, отмирая, с дрожью отвернулась от жуткого зрелища.
– Твоя тётя?
– Да, – Тим поймал Котину руку и, радуясь, что смог отвлечь её от страхов, помог спуститься с нагромождения камней на ровную гальку пляжа. Они бросились в направлении, откуда слабо веяло силой тети, но Котя поскользнулась, едва не упав, и Жнец подхватил её на руки, привычно раскрывая крыло и взмывая в воздух.