Рыжая невеста Хаоса
– Ну и ладно, потом, так потом. Зато мы и сами можем столько всего рассказать – закачаешься! Ты очень многое пропусти-ила! – и друг поиграл бровями. – Пока ты где-то шарахалась котом, у нас случился прорыв! И мы его запечатали! Без стражей, ха!
– “Мы”, ха! – скептично ухмыльнулась Карина. – К тому же это не первый прорыв сегодня, и Котя его видела даже раньше нас. И кто его запечатал, прекрасно знает.
– Ха! Наш был круче. И между прочим, – Митра снова понизил голос, – Хаос рвался из твоего лю-ука.
– Ну эт да.
– Ого, – я нахмурилась.
– Думаешь случайность?
– Не… знаю.
– Но Феич твой крут. Ты бы видела, как он его! Хаос из люка щупальцы тащит, а Феич его печатью сделал – и по ушам! Так залепил, что щупальца как бритвой срезались, поотваливались и давай недобитыми змеями ползти к нам! А Феич их ботинком и...
Я сидела и умилялась – врет как дышит. Хаос – и живые щупальца, три раза ха. Всем известно, что Хаос инертен. Непонятно только, почему Карина глаза не закатывает? Это же любимое её сопровождение рассказов Митры. Вместо этого подруга сказала “брр!” и поёжилась. Неужели в кои-то веки заклятые друзья спелись, чтобы развести меня?
– Мне почему-то кажется, они к Коте лезли, – сказала девушка чуть севшим голосом и отхлебнула чая.
Или Митра не придумывает?
– Ну, да, может быть. Но мы рядом с тобой остались, а Феич подбежал к люку. Мы сначала хотели тебя утащить подальше, но… – и он слегка виновато развел руками.
– Ага, стрекозел приказал ему сидеть и ждать, он и сидел. А сама я тебя не уволокла бы.
– Да ты сама пырилась в оба, как Феич прорыв припечатал. Тем более, что он отлично справился. Да и Котя ещё днём сказала, что Жнец наш шарит, как их закрывать. Круче стражей, между прочим.
– Ой, – устало махнула рукой Карина. – Кароч, Жнец добил недобитых змеюк – кого ботинком, кого маленькими синими печатями. И как раз прибежал кот. Ну, в смысле, ты. А дальше ты наверное знаешь. Да? Помнишь что было?
– Помню… – рассеянно пробормотала я.
“Обнаружители рядом с ним фиксируют аномалии. Часто и ложные”.
Конечно, ложные, если Жнец запечатывает их до того, как стражи успевают отреагировать. Причем запечатывает так, что не остается следов...
– Эй, ты не обалдел? – возмутился Митра, сбивая меня с мысли.
На стол бесшумно взметнулась шерстистая тень. Ничуть нас не стесняясь, кот макнул язык в икру и вытянул его подальше. Скосив глаза, изучил поблескивающие на кончике языка икринки, затем прищурился, обводя взглядом нас, счел неопасными, и принялся слизывать икру с бутербродов. Аккуратно, не трогая масло.
– На-аглый, – с некоторым восхищением протянул друг, и уставился на кота с видом вивисектора перед препарацией.
Сгонять кота ни у кого рука не поднялась.
– Наглый, – я кивнула.
И тоже прищурилась, склонив голову набок и изучая урчащего от удовольствия зверя. С виду обычный, ничем не примечательный кот. Ну кроме того, что трехцветками бывают только кошки за редким мутационным исключением. А так…
Крупноватый, но видали и больше. Четыре лапы, уши с кисточками, хвост лохматый, длинный, свисает почти до пола, а кончик нервно дергается, словно живет своей жизнью. Глаза зеленые, с золотыми крапинами, щурятся весьма довольно.
И как меня, в самом деле, угораздило?
Я помню, где появился этот кот – если не прямо из того-самого-люка, у которого едва не убилась я (два раза, между прочим), и из которого по словам ребят ещё и Хаос лез, странный Хаос, между прочим. И вот ещё вопрос: зачем, на самом деле, этот кот сдался Жнецу, если подумать? Ну бежит кот по дороге, пусть себе бежит, но нет, стрекозел, мчащийся меня убивать, подбирает зверюгу и сажает себе на плечо. И нафига? Кто кого из них, интересно, околдовал?
А этот прикол с анвизом? Кот битый час висел у меня на шее, а его никто – вообще никто! – не видел! И что он, скрытный такой, в Черной башне забыл? Он же целенаправленно туда поперся. Как домой. Ему даже дверь открыли, может, конечно случайно вышло, но блин!
И вот, в итоге, я – оказалась в его теле, в самой Черной башне, под столом, в кабинете предположительно Аримани. Какого хаоса вообще?
Как? Как и кто это провернул? И зачем? Кто ты такой, Шарфик?
Кот словно услышал вопрос и поднял на меня свой лучистый взгляд. В его глазах разгорались и гасли мелкие искры, они кружились и выписывали узоры, их становилось всё больше, и вот уже глаза кота не зеленые, а полные живого золота. Они затягивают, манят – не оторваться...
Громкий скрип открывающейся двери выдернул меня из транса. Кот исчез где-то под столом, а в гостиную вернулись Тимофей со своей любезной тетушкой.
– Ну как вы тут устроились, деточки? Пробовали угощение? О-о, – она с недоумением уставилась на обезикоренные бутерброды.
Из-под стола раздалось мурлыканье. Я помотала головой, пытаясь понять, что это только что было. Митра, кажется, фонтанировал плоскими шутками на тему кота и икры, а я, еле сдерживая зевок, сообразила наконец, что дико хочу спать.
И поднялась из-за стола.
– Пора нам и честь знать.
– Ага, уж полночь на дворе, а Германа всё нет, – поддержал меня Митра.
– Кого? – переменилась в лице хозяйка, резко напомнив, что она отнюдь не белая-пушистая-душка.
– Да присказка такая, – друг, покосился на меня, но не сдал. Да, эту фразочку в наш разговорник притащила тоже я. – Уже поздно, рода… родители будут волноваться, так что нам пора.
– М… – грустно кивнула женщина. – Ну хоть тортик-то поешьте, пять минут на фоне ночи погоды не сделают, – и она принялась нарезать его и накладывать в блюдечки, глядя на меня печальными-печальными глазами.
Мне стало неловко, – и правда, пять минут… – я присела обратно. А затем допустила ещё одну ошибку – попыталась заикнуться об оплате её целительских услуг. И получила в ответ излишне лукавое: “Он тебя исцелил, с ним и рассчитывайся”.
С маковыми ушами и щеками я притянула к себе блюдце с тортом, и чуть не подавилась. С моего куска на меня смотрел синий глаз черепа. Вернее, синяя клякса крема в глазнице. Меня немедленно замутило, зато сонливость как рукой сняло.