Наследница для Чудовища

— Скройся!
Толкает меня в поясницу, и я как с шилом в заднице, запыхаясь бегу наверх. На втором этаже падаю на карачки, потом ползу за бетонную колонну и притаившись выглядываю. Между лестничными перилами мне видно мужчин. Громов, смотря себе под ноги, неторопливо идет к дивану и усаживается, широко расставив ноги. Замут, наверное, на меня злющий, становится напротив Громова и скрещивает руки на груди.
— Значит, вы тут развлекались, боец? Ты полуголый. Зазноба в шмотье твоем рассекает.
Расплываясь в оскале, Громов раскидывает руки на спинку дивана. Я концентрируюсь и максимально приглядываюсь. Сейчас Замут все решит и никогда не расскажет Громову о случившемся.
— Такую и обогреть приятно. Красивая, чё.
Я открываю рот, и чтобы не возмутиться, сгрызаю едва отросший ноготь. А Замут ухмыляется и вид у него расслаблен.
— Врет?
— Врет.
— Надо бы выяснить о ней подробно.
— Завтра же этим займусь.
— Э… нет. — Громов потягиваясь, лениво поднимается на ноги. — Завтра ты пацанов новых дрессировать будешь.
— Много?
— Три десятка голов. — Громов равняется с бойцом, и они шагают к выходу. — А я по рыбачу. Заебался дома, башка пухнет.
— Понял.
— И Вероника Сергеевна с нами поедет, говорит мать-и-мачеху с берега ей надергать надобно. Так что, возьми-ка ты с собой эту Надю. У моей жены глаз наметан, пусть они пообщаются.
Я теряюсь еще больше. Образ громадного защитника в моих глазах окончательно рушится, когда Замут положительно кивает и провожая Громова, вразвалочку выходит на улицу.
Подскакиваю, судорожно чешусь. И что мне делать? Уже через пару тройку дней Замут меня раскроет и с таким положением, сдаст Громову. От брата тишина. Хотя Айхан тоже убьет, когда узнает, что я не девственница. Метаюсь из стороны в сторону. Хватаюсь за голову, тяну волосы.
И выдернула бы, если не заметила внизу на кухонном столе телефон Чудовища. Меня словно током прошибает и в секунду я выбираю меньшее из зол. Лечу по ступенькам на первый этаж, трясущимися руками беру смартфон. Если удастся связаться с братом, то хотя бы у меня появится шанс сбежать из Якутии и выжить.
Безмолвно ликую, когда провожу мокрым пальцем по экрану и вижу свободный доступ без пароля. Он и не требуется. Какой еще ненормальный полезет в телефон Чудовища кроме меня. По памяти я набираю номер и суетливо топаю к окошку, чтобы контролировать мужчин. Стоят. У ворот. Весело им. Что-то обсуждают.
А я на грани. Отчаянно трепещу, чуть не умираю авансом, ведь каждая секундочка на счету. Гребаные гудки.
— Нежданно. Черный пёс Замут. Давно клыки не точил?
Я слышу безжизненно ледяной тон, и узнаю в нем брата. Жив. И судя по голосу окреп после ранения.
— Айхан, это я, Айяна… меня похитил Громов…
— Ты звонишь мне с номера его бешеного пса.
Брат не доверяет. Айхан во всех видит предателей.
— Он сейчас с Громовым на улице. Забыл телефон в доме.
— Оставайся на линии, чтобы я смог засечь звонок.
Спокойно отвечает, без особых родственных чувств и плевать я на них хотела. Я нервно кусаю пальцы и переминаюсь с ноги на ногу. Высокие створки ворот со скрежетом открываются и Громов выходит за пределы участка.
Так быстро Замут возвращается обратно, что я еле успеваю добежать к столу, сбросить вызов и почистить журнал. Дрожаще кидаю трубку обратно уже под пристальный взгляд наемника.
— Кому звонила?
— Никому!
Взвизгиваю и жмусь к кухонной тумбе. Чудовище хмурым тайфуном движется прямо на меня, хватает свой телефон.
— Не играй с огнем, Надя. Человечное отношение оно ведь временное.
— И не думала играть.
Кажется, я разозлила Замута. В его глазах вспыхивает тот самый огонь, он дышит часто. Подходит так близко, что я кожей чувствую каждый горячий выдох. Двумя руками, словно капканом, он упирается по обе стороны от меня в края столешницы, наклоняется, утыкаясь носом в мою макушку.
— Не окажись Крысой, Надя. — Шепчет и берет рукой меня за талию. — Поговорим начистоту?
Перед глазами вся жизнь пролетает вмиг. И я трусиха. Господи, конченая трусиха! Я не могу рассказать правду Замуту, после увиденного. Кто я для него чтобы мужчина пошел против всех? Только в моих мечтах, а надо быть реалисткой.
 
— Мне нечего сказать.
— Хорошо. — Напряженно рычит, до боли сдавливает рукой мою кожу. Я зажмуриваюсь, терплю. — Ложись спать. Завтра с утра мы поедем с Громом за город.
— Я боюсь.
— Правильно делаешь. Мы не любим таких мелких пакостливых брехуш. Чего замерла?
Он отпускает хватку и скользит ладонью по моему плечу, дотрагивается подбородка, приподнимает лицо. В глаза смотреть принуждает. Наемник будто загоняет меня в угол, не оставляя права выбора. Да, он сильнее и могущественнее меня, гораздо. На его стороне целая армия и лучшая защита — это нападение. Мне почти терять нечего. Тычу пальцем Замута в грудь.
— Мальчик, ты можешь сколько угодно запугивать меня своим авторитетом, но тебе никогда не подавить стального духа мятежницы!
Замут осекается и сам замирает. В удивлении он приподнимает брови и смотрит на меня как на сумасшедшую. Пользуюсь эффектом неожиданности, просачиваюсь между ручищей Замута и тумбой. Фурией несусь на второй этаж в спальню.
    
Глава 8
Кровь вскипает, а сердце колотится на разрыв. Я залетаю в спальню, хлопаю дверью и тут же падаю на кровать. Даже свет не включила, укрылась почти с головой под одеяло, оставив маленькую щель для носа. Когда взбесившиеся гормоны поутихли и дыхание начало приходить в норму, я прислушиваюсь с опаской.
Замут на кухне гремит сковородкой, отшвыривая ее в раковину. Он не из тех, кто держится тихонько. Твердые шаги наемника можно различить на достаточном расстоянии. Я слышу, как бурлит вода в ванной. Стало быть, мужчина решил принять душ.
Нас разделяет высота в этаж, но даже сейчас я боюсь пошевелиться. В ступоре пялюсь на темную стенку и корю свой мозг за излишки фантазий. Видела, как общался Замут с Громовым и вряд ли боец нарушит понятия ради меня, узнав правду.
Я росла практически в такой же среде. В окружении головорезов подчиненных отцу, потом брату. И немного в этом разбираюсь. Вот я могу наврать и почти не моргнуть глазом, а для наемника это унижение несусветное. Он по чести обязан все доложить Громову, отдав меня на его суд. А уж этот вражина чикаться не будет, покончит со мной. Чтобы беспрепятственно заграбастать рудник, на который столько лет посягался. Сначала рэкетом донимал, потом и вовсе отвоевать вздумал. Хотя такие делишки должны остаться в прошлом, на рубеже девяностых, но лидер, наверное, до сих пор не в курсе. Жаль не увижу его физиономию, когда Громов узнает о спасении моего брата.