"Фантастика 2023-74". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)
— Естественно, не удивляет.
— Тогда постарайтесь меня понять. Думаю, вы сумеете. Вы ведь тоже мне не доверяете, так примите, что и я имею право сомневаться. Это упростит путь к взаимовыгодному договору.
— Постараюсь… Скажите, что говорят помогающие вам чародеи? Энергия идёт стабильно и сильно? Каков её оттенок? Подходящий?
— Аппаратура принимает её и не капризничает.
— Что можете сказать по поводу мощности источников? Как мне доложили, пока города Корстая могут использовать две трети от прежнего объёма энергии, а на деревни и производства почти ничего не остаётся.
— Это временное явление. Я счёл, что первым делом необходимо обеспечить быт граждан, а потом уже производство, которое к тому же всё равно стояло с момента образования зева. Там подождут. Месяц туда, месяц сюда — несущественная разница. В дальнейшем кристаллический обелиск наберёт полную мощность. Но это произойдёт в течение полугода. Новые системы долго раскачиваются. Причём каждая — по-своему, так что на афальский обелиск не смотрите, он — особое дело. Если вы понимаете, о чём я.
— Отлично понимаю. — Дьюргам даже подался вперёд. — То есть корстайский источник постепенно станет в два раза мощнее, верно?
— Может быть, в полтора. Может, в два. Пока не могу уверенно сказать. Говорю же — сам только начинаю исследовать новую систему. Надеюсь, Мониль наберётся терпения.
— А что можете сказать по поводу здешнего обелиска? Когда он сможет поддерживать всё местное производство?
— Я уже объяснял владельцам Корундовых заводов, что сперва им придётся запустить их лишь на четверть мощности, а потом постепенно добавлять, самостоятельно ориентируясь по притоку энергий. Уверен, тамошние чародеи смогут справиться с этой задачей даже без моей помощи.
— Могу взглянуть на новый обелиск?
— Разве вы не успели побывать в Корстае, в Ванграме, в Афале?
— Хотелось бы сравнить. Мои эксперты сказали, что афальский обелиск даёт больше энергии, чем ванграмский. И в разы больше, чем корстайский.
— Я уже объяснил. Кроме того, это связано с состоянием области. Магическая эффективность Афаля очень высока. В случае, если Корундовый обелиск долго будет набирать проектную мощь, вполне реально воспользоваться частью афальской энергии.
— Любопытно. Раньше в Афале не чувствовался избыток энергии.
— Раньше обелиск использовал энергию демонического мира. А не местную.
— Понимаю. Значит, резонансный способ даёт возможность в избытке получать магию от собственного мира, не привнося в него ничего нового…
— Да как сказать. Но с точки зрения взаимодействия энергий мой способ намного безопаснее. Безопаснее именно для области и населяющих её людей.
Я с трудом развернул своего скакуна, и мы поехали бок о бок, как добрые друзья, аккуратно и напряжённо с самым невозмутимым видом беседуя на деловые темы. Чувствовалось, что Дьюргам понимает, о чём идёт речь, и живо интересуется темой. Но куда больший интерес он проявлял сейчас к моему настроению, моему отношению к тому, к сему, к пятому и десятому. Определённо, он надеялся прочитать мои истинные намерения. Задаче, которую поставил перед собой глава Курии, можно было лишь посочувствовать. Я ведь уроженец чуждого мира. Как он сможет разобраться в моей психологии?
В целом я был спокоен: Дьюргам лишь подтвердил мои лучшие предположения. Монильцы чувствуют, что я им необходим, и даже тем куриалам, которые охотнее всего вырвали бы у меня сердце и скормили его псам, придётся смириться с моим триумфом.
Который теперь уже казался несомненным. Вести по Монилю распространялись каким-то неведомым образом, но стремительно и полно. Теперь меня встречали почему-то общим ликованием. Я удивлялся — раньше подобного приёма не приходилось удостаиваться, хотя работа делалась почти та же самая… Ну, по крайней мере, в том, что имеет отношение к общей безопасности.
Дьюргам осмотрел незаконченный кристаллический обелиск на берегу одного из Корундовых озёр, познакомился с показаниями аппаратуры и отбыл в Арранарх. Его заверения, что я в любом случае могу спокойно заниматься своим делом, Курия будет просто наблюдать и даже по возможности оказывать поддержку, не изменило моей решимости держать при себе боевой отряд. Глава монильского правительства отнёсся к моему заявлению с удивительным спокойствием. Видимо, понимал, что требовать от меня чрезмерного доверия нельзя.
Да, теперь меня повсюду сопровождали солдаты, вооружённые до зубов, внешне равнодушные ко всему на свете — потому-то они казались такими грозными. Однако монильцы всё равно воспринимали меня с воодушевлением, а иной раз даже с восторгом — примерно так, как в наших исторических фильмах крестьяне реагируют на своего короля, которого считают хорошим. Я опасался наслаждаться их приветствиями — мне казалось, стоит только поверить, что меня тут любят, как сразу попадусь на чей-нибудь крючок. Скептицизм подсказывал: лучше не терять бдительности.
В Тирнале, где пришлось не только возводить новый обелиск, но и переделывать практически с нуля старую ретрансляционную систему, наконец-то появился Кербал. Он поприветствовал меня с откровенной радостью, словно старого друга, которого не видел лет десять. Перекинувшись с ним несколькими фразами, я понял причину этого воодушевления — он решил, будто именно я убедил Дьюргама оставить его «предательство» без последствий. Действительно, на поступок министериала можно было посмотреть по-разному. Если бы моё положение оказалось чуть более зыбким, Кербалу бы, конечно, припомнили всё и сполна.
Но, как выяснилось, события развивались по самому лучшему для меня сценарию. Мои ребята, старавшиеся расшевелить и направить общественное монильское мнение по правильному пути, и Кербал, действовавший примерно так же, но со своей стороны, добились потрясающего результата. Временно, но определённо я стал самым популярным человеком в Мониле. И тут как со снежной лавиной — если она начинает двигаться, остановить её нельзя ничем. Даже тот факт, что я родился в чужом мире и представлял его, теперь работало в мою пользу. С одной стороны, чужое пугает, но одновременно оно и завораживает, вызывает искренний интерес, кажется чудесным и, конечно, особенно могущественным. Способным предложить простое решение нерешаемой проблемы.
— Я сомневался, что твоим ученикам удастся сделать всё правильно, — сказал Кербал. После приезда и первой вспышки радости он почему-то рванул в душ, а потом с удовольствием подсел к столу, и мы с ним принялись поспешно угощаться свежей выпечкой, пока та не остыла. — Но они молодцы. И владеют кое-какими приёмами, которые у нас не в ходу.
— Следил за ними, что ли?
— Ну, что ты… Так, иногда присматривался, когда мог. Понимаешь, сперва я даже не знал, сумею ли уцелеть в этой опасной гонке.
— Что ж тогда ввязался?
— Э-э, решение было принято ещё год назад. Я поставил на тебя, и даже если б не стал поддерживать теперь, мне всё равно б это припомнили потом. Так чего ж было терять? Лучше постараться, помочь тебе всем, чем смогу. Вдруг выиграешь! Тогда и мой кусок будет сладким. Я был уверен, что выиграешь, если не всё, так хоть что-нибудь. К кому ещё мы, монильцы, сможем обратиться за помощью?.. А ты, я слышал, всё-таки преуспел в работе…
— Как видишь. — Я кивнул в окно. — Чуть позже пойдём, посмотрим поближе… Рассказывай, какие новости?
Мой собеседник отлично понял, какие именно новости меня интересуют. Он тут же принялся рассказывать, какие куриалы настроены в целом в мою пользу, а какие считают меня чересчур опасным, гораздо более опасным, чем зевы. Но таких в Курии считанные. Однако не следовало и обольщаться. Похоже, большинство моих властных сторонников просто уверены, что малоопытный чужак вроде меня недолго сможет править умами монильцев, что скоро я либо совершу ошибку, либо естественным образом перестану казаться героем. Тогда, само собой, всё вернётся на круги своя, и Курия вновь окажется на высоте.
Излагая это, Кербал снисходительно улыбался, а я понять не мог, кто же удостоен его иронии — я или мои излишне оптимистичные коллеги-куриалы.