Небо после бури

– Кинан, – шепчу я.
Я чувствую странное жжение и боль во всем теле, я не могу дышать. В следующий миг я оказываюсь в мутной воде, погружаясь все глубже.
Кинан снова заговаривает со мной, и вода исчезает.
– Ты попала в беду, любовь моя. – Он проводит загрубевшим пальцем по моему подбородку. И называя меня любимой, он не лжет. – Ты тонешь.
– Но я ничего такого не чувствую.
– Это потому, что ты сильная.
Он берет мою руку, и мы снова идем вместе. Чей-то встревоженный голос зовет меня по имени. Неизвестное существо живет у меня в сознании. Этот крик заперт в сундуке, а сундук спрятан в шкафу, который находится в комнате, и эта комната так далеко отсюда, что я почти не слышу его.
– Ты всегда была сильной. Ты получила силу от осколка Звезды. Но есть и еще кое-что.
– Тьма, – соглашаюсь я. – Та, которая живет во мне.
– Да, – звучит быстрый ответ. – Расскажи мне о ней. У меня внутри тоже притаилась тьма, и я хотел бы узнать… а вдруг мы с тобой две половины одного целого?
– Две половины…
Я в недоумении поднимаю взгляд на Кинана. Снова становится невозможно дышать, и я вдруг замечаю, что моя одежда промокла насквозь, а руки покрыты кровоточащими ссадинами. Я чувствую во рту соленый привкус и ощупываю голову. Волосы слиплись… кровь! Далекий голос снова зовет меня: «Лайя!»
– Я не могу рассказывать тебе об этом, – бормочу я. – Мне запретили.
– Разумеется. – Кинан говорит таким мягким, ласковым голосом. – В таком случае постараемся не будить ее, эту тьму.
– Я уже ее разбудила, – возражаю я. – В тот день, когда бросила тебе вызов.
Я снова осматриваю себя. Что со мной? Я бесконечно устала, руки и ноги налились свинцом.
– Кинан… мне не хватает воздуха.
– Ты скоро утонешь, любовь моя, – нежно произносит он. – Тебе осталось меньше минуты.
В мозгу теснятся вспышки воспоминаний. Темнота. Грозовые тучи. Ливень. Вокруг вода, грязная пена, ветки, сучья, листья, поток, который увлекает меня за собой. Справа и слева от меня вздымаются стенки каньона. Слоистая горная порода окрашена в алый, белый, оранжевый и желтый цвета, как скалы на картинах Дарина.
Дарина, моего брата, который любит меня по-настоящему, в отличие от…
«Сражайся с ним, Лайя». Снова незнакомый голос. Тихий, далекий, но настойчивый.
– Мне нельзя здесь находиться. – Я выдергиваю у Кинана руку, напоминаю себе о том, что если он меня и любит, то это эгоистическая, извращенная любовь.
– Верно, – соглашается он. – Нельзя.
Он по-прежнему говорит мягко, ласково, но инстинкт заставляет меня отшатнуться. В карих глазах я вижу новое, хищное выражение, какой-то неутолимый, звериный голод. И этот голод надвигается на меня, точно стая волков. Я в ловушке.
– Убирайся! – кричу я. – Я ничего тебе не скажу…
Его тело меняется – то же самое произошло в момент, когда я подарила ему браслет. Только сейчас передо мной не существо, порожденное тенями, а нечто гораздо более опасное, смертоносное. Неукротимый огонь бушует в нем, и каждая вспышка порождает волну ненависти.
– Ты расскажешь мне, что живет в твоей голове, и откуда оно взялось…
– Я лучше умру!
Открыв глаза, я опять оказываюсь в безумном потоке. Бурная река швыряет меня на острые камни, как тряпичную куклу, толстые сучья бьют меня по голове. Я изо всех сил пытаюсь удержаться на поверхности, но снова и снова ухожу под воду, вода заполняет мне рот, нос, и я понимаю, что сейчас умру.
«Нет, – мелькает последняя, отчаянная мысль. – Не так. Только не так».
Я нелепо бью руками и ногами, и внезапно моя голова оказывается над водой.
– Впусти меня, девочка! – рядом появляется Рехмат и тянет ко мне золотые руки. – Я могу спасти тебя, но тебе придется меня впустить.
Я не слышу последних слов, потому что снова тону. Я сопротивляюсь, но, увы, тщетно. Я совсем обессилела, и подводное течение утаскивает меня вниз. Однако мне снова каким-то чудом удается всплыть, и я слышу голос призрачного существа, рассерженный и встревоженный.
– Прекрати бороться с течением! – кричит оно. – Подними ноги!
Я пытаюсь выполнить приказ, но река не отпускает меня – кажется, будто голодный великан тащит меня за щиколотки на дно. Мне приходит в голову сравнение с жадной зубастой воронкой, виденной в кошмарах.
– Впусти меня, Лайя!
Я перестаю сражаться за жизнь, представляю, что в сознании у меня имеется дверь, и широко распахиваю ее. Почти сразу же я опять оказываюсь под водой. Все тело горит. Я непроизвольно делаю вдох, вода попадает в легкие, и я понимаю, что это смерть.
А потом, точно так же, как в день нашего бегства из Адисы, меня заталкивают в угол моего собственного мозга – но на этот раз не деликатно, а весьма бесцеремонно. Мое тело стрелой взлетает к поверхности, с одежды льется вода, мешок с вещами падает в реку. Ветер несет меня над каньоном – оказывается, Рехмат без труда управляет стихиями.
Мне приходит в голову абсурдная мысль: наверное, я умерла, и на самом деле ничего этого нет.
Я слышу чужой голос у себя в голове: «Ты жива». Магия золотого существа проникает в мое тело, и мы становимся единым целым. Мы идем по ветру, точно так же, как я обычно хожу по земле. Неведомая сила выносит меня на край каньона, и, шлепнувшись на землю, я изумленно и одновременно с ужасом смотрю на бурлящую воду.
«Поднимайся, Лайя. Князь Тьмы уже близко…»
Я слышу негромкий глухой стук, а потом чья-то рука хватает меня за горло и сжимает. Князь Тьмы, снова в черном плаще, снова окутанный хищными тенями, сверлит меня ненавидящим взглядом глаз, напоминающих два крошечных солнца.
– Ты… не можешь меня убить… Князь Тьмы…
– Сейчас я не просто Князь Тьмы, я стал гораздо могущественнее, чем прежде, Лайя.
Его голос шумит как бешеный поток внизу, такой же безжалостный, коварный.
И в очередной раз Рехмат заполняет мое сознание. Я смотрю в лицо разгневанному Князю Тьмы, но не боюсь, потому что Рехмат не чувствует страха.
– Ты, – шепчет Князь Тьмы, – ты пряталось там очень долго. Кто ты? Что ты? Говори!
– Я – твои цепи, Мехерья. Я – твоя погибель. – Но Рехмат произносит эти слова не торжествующе, как можно было бы ожидать. Судя по голосу загадочного создания, оно страдает. Я окончательно перестаю понимать, что происходит.
Князь Тьмы разжимает пальцы и, потрясенный, отступает. Я надеюсь, что Рехмат сейчас воспользуется этим и унесет нас прочь. Но оно не делает этого. И не атакует. Мы просто смотрим на короля джиннов. И тут, застигая врасплох, меня накрывают эмоции, ошеломляющие и нежданные, потому что это не мои эмоции, а чувства Рехмат. И я содрогаюсь от отвращения.