Ворон хозяина не выбирает

Однако нынешний правитель – отец молодого господина – не пытался установить с Ямаути-сю близкие отношения. От правителя, который не любил оружие, который бросил все политические дела на своих советников, а сам все дни проводил, музицируя на женской половине дворца, первыми отступились именно те, кто должен был его защищать.
Большинство из тех, кто имел реальные воинские навыки, ушли из Ямаути-сю, а им на смену стали приходить такие, кого посчитали непригодными к государственной службе, даже если это были родственники четырех домов. Из-за того, что в Кэйсоин поступают благородные вороны, от которых деликатно избавляются в других местах, нынешние Ямаути-сю действуют только по расчету, только ради выгоды.
Их продолжали называть «Ямаути-сю», но на деле они утратили свою целостность и превратились всего лишь в сборище приспешников четырех домов.
– За эти десять лет они обесценили реальную силу и поставили на первое место происхождение. Пожалуй, не ошибусь, если скажу, что теперь это двор в миниатюре.
Если бы это услышал дядя Юкии, который гордился тем, что служил в Ямаути-сю, он точно упал бы в обморок. Не то чтобы там совсем не осталось способных воинов, но, честно говоря, многие совершенно забыли об истинном предназначении гвардии, и теперь сложно понять, какая сила за кем стоит.
– Так что единственным настоящим союзником из Ямаути-сю я могу назвать только Сумио, с которым знаком с детства.
– Поэтому на людях мы ведем себя сдержанно, а когда никого нет – всегда вот так.
– Правда?
– Да. До сих пор мы и при тебе сохраняли осторожность. Надеюсь, ты не возражаешь, если теперь будет по-простому?
– Конечно!
Они снова поклонились друг другу, торжественно попросив друг у друга поддержки в будущем, затем Сумио принял серьезный вид и повернулся к молодому господину:
– Итак. Я принес несколько новостей.
Молодой господин сосредоточенно посмотрел на него и кивнул. Юкия тоже поспешил принять позу внимательного слушателя.
– Выкладывай.
– Итак, во-первых, из тех, кто от нас убежал, кажется, никто не остался в живых.
– Что?!
Молодой господин, хоть и понял по суровому выражению лица Сумио, что новости не очень хорошие, но такого не ожидал. Сумио перешел к подробностям.
– На задворках квартала, у леса я нашел несколько тел, сейчас там суматоха. Я сам проверил – это те, кто напал на тебя, ошибки нет. Но ни у одного из них раны от меча не были серьезными, они умерли не от потери крови.
Узнав, что причина смерти другая, молодой господин нахмурился и промычал:
– Значит, яд?
– Думаю, да. Видимо, они приняли яд отсроченного действия. Однако я никогда бы не подумал, что эти люди сами, сознательно приняли яд. Если бы их воля была столь сильна, они нанесли бы ответный удар, а не бежали.
– Возможно, им дали яд тайно, чтобы заткнуть рты.
– Когда мы скрестили мечи, я почувствовал от того мужчины запах алкоголя. Наверное, это оно: подсыпали в напиток чего-то «для поднятия духа».
Молодой господин задумался.
– Что ж, они хорошо подготовились. Значит, теперь через наемников мы не сможем отыскать кукловода.
Но чтобы поймать кукловода, нет смысла хватать за хвост ящерицу. Союзников у молодого господина и так немного, к тому же однажды его жалобу уже оставили без внимания. Нужны были доказательства, что кто-то действительно покушается на его жизнь.
– Если заявить об этом сейчас, скорее всего, скажут, что это грабители добрались до зажиточного благородного ворона.
Хозяин задумался, и тут Сумио влез за пазуху и воскликнул:
– Кстати! Я такого никогда не видел, может, ты знаешь, что это?
С этими словами он вытащил золотую пластину с узором в виде молоточков, размером примерно с человеческий большой палец.
Молодой господин взял ее в руки и, осмотрев, пожал плечами:
– Нет. Где ты это взял?
– Нашел у покойников там, на задворках. У них у всех было понемногу похожих штук, вот я и подумал: не исключено, что их дали бандитам в награду за нападение. Я такую форму вижу впервые, решил, что это может оказаться подсказкой, вот и принес.
Юкия, который до сих пор только молча слушал, взглянул на вещицу в руке молодого господина и тихонько присвистнул.
– А можно мне посмотреть?
– Держи.
Юкия взял у хозяина пластинку, положил себе на ладонь и стал пристально ее рассматривать. Перевернув ее, он обнаружил след клейма, но его так сильно стерли, что никак не получалось разглядеть печать, и все же…
* * *
Юкия вздохнул и с силой сжал кусочек золота.
– Я понял, что это.
Кажется, остальным двоим и в голову не приходило, что Юкия мог знать то, что неизвестно им. Молодой господин и Сумио одновременно вытаращили глаза.
– Правда? Только стал пажом – и тут же показал себя!
Однако Юкия не улыбнулся в ответ на восхищенные слова Сумио.
– Нечего радоваться. Эти монетки раздают на счастье в Новый год гостям Северного дома.
Услышав о Северном доме, молодой господин и Сумио изменились в лице.
– Северный дом?!
– Это точно?
В ответ на вопрос Сумио Юкия, все в том же напряжении, уверенно кивнул.
– Как видите, знак смазали, чтобы не дать мне сразу узнать этот узор. Я видел такие совсем недавно, в Новый год, и сам держал в руках, так что ошибки нет.
– И многие их получили? – мгновенно спросил молодой господин, и Юкия задумался, сведя брови.
– Дарили не каждому, а по несколько штук на дом, поэтому сложно сказать, скольким они достались. Но предназначались они благородным воронам из Тюо, родственникам Северного дома, и только тем семьям, которые приехали в усадьбу поздравить хозяев с Новым годом. Провинциальным аристократам обычно не полагается, моя семья – исключение.
Значит, можно сузить число подозреваемых. Молодой господин и Сумио переглянулись и обменялись напряженными взглядами.
– Вот уж Северный дом я вообще не подозревал.
– А ты все-таки молодец! Отличная работа.
Сумио грубовато потрепал Юкию по голове, но тот только недоуменно рассматривал монетку.
– Все-таки это странно.
– Что именно?
– Судя по рисунку, монетка этого года. – Юкия постучал ногтем по лицевой стороне пластинки. – По правилам, их нельзя тратить весь год.
Согласно традициям северных земель, новогодние монетки служили талисманами и, до тех пор пока не подарят новые, их положено держать в доме. А для того чтобы не спутать их, узор каждый год немного меняли.