Дети Великого Шторма. Трилогия

Новым резким движением она выдернула палец – на лбу Сандера не осталось и следа – и с плавностью волны взяла его лицо в ладони, заставила взглянуть себе в глаза. Завеса из воды упала, и все увидели, что рыжеволосая чем-то очень опечалена.
– Ты мог бы стать великим музыкантом, – тихо проговорила она. – Или великим навигатором.
– Если бы не колодец, – сказал Сандер, с виду ничуть не удивленный.
– Если бы не колодец, – повторила Марис. – Хочешь, я расскажу тебе, кем ты был? Что с тобой случилось до того, как Фейра повстречал на своем пути опустевший фрегат? Я знаю, где ты жил и кого любил, кому верил и кто тебя предал. – Он посмотрел на нее и покачал головой. Она с легким удивлением приподняла брови, а потом продолжила: – Что ж, как знаешь. Эти два таланта сделали тебя очень восприимчивым ко всему, что связано с фрегатами. Поэтому ты их слышишь. Ведь слышишь же, верно?
Он тяжело вздохнул, взял ее за запястья и вынудил медленно опустить руки.
– И поэтому Его прикосновение тебя обожгло, – закончила она. – Мне жаль.
Сандер кивнул. Казалось, оба поняли гораздо больше, чем было сказано вслух.
– Его? – осмелился переспросить Айлантри. – О ком вы говорите? Чье прикосновение?
Рыжеволосая повернулась к молодому ворону. На ее лице с нечеловеческими глазами и впрямь отражалась глубокая печаль, которой он не мог понять.
– Того, кто слишком велик, чтобы поместиться в разуме корабля или человека, – сказала она. – Вы его очень боитесь, но втайне надеетесь, что его не существует и что все россказни об особом посмертии, которое он уготовил тем, кто погибнет вдали от суши, – неправда. Кому охота на сто лет сделаться пищей для крабов? Что ж, я там не была и ничего о Лугах – или Полянах, как их еще называют, – поведать не могу. Но Его присутствие ощущаю даже сейчас. Потому что он, конечно же, настоящий.
Ужас на их лицах отразился по-разному: кто-то зажмурился, кто-то побледнел, кто-то съежился и отвернулся, будто борясь с тошнотой. Сам Айлантри мог бы побледнеть, но его новое лицо и без того было почти белым. Марис обвела моряков внимательным взглядом, потом присела на край стола, оперлась рукой и миг спустя уже сидела на нем, скрестив ноги.
И уставилась на них, словно в ожидании вопросов.
– Что будет, когда мы вернемся в Росмер? – спросил Кай Морено. – Пойдем дальше? Туда, куда указал небесный компас?
– Нет, – тотчас же ответила Марис. – Мы вступим в войну с капитаном-императором, чья армада приближается и завтра будет тут. Исход битвы во многом зависит от того, сумеет ли ваш капитан еще сильнее изменить «Невесту ветра» и подчинить себе другие фрегаты. Если не сумеет, то шансов нет.
– Но мы все равно останемся, – сказал кто-то.
Марис просто кивнула.
– Почему? – спросил Сандер, медленно выговаривая слова. – Почему мы не можем просто уйти? Не то чтобы мне был нужен компас или «Утренняя звезда», но…
– Потому что так правильно, – неожиданно для самого себя сказал Айлантри. Взгляд Марис метнулся к нему: она прищурилась, рассматривая молодого ворона, а потом уголки ее рта изогнулись в легкой улыбке. Он договорил: – Потому что нельзя все время убегать. Океан на самом деле не так уж велик – и у него есть предел.
Марис вытянула руку и ткнула пальцем в его сторону:
– И еще потому, что Он следит за вами. Не сомневаюсь: по возвращении в Росмер капитан предоставит каждому возможность уйти. Но вы не уйдете – никто из вас не уйдет. Это ваша судьба, вы ее наконец-то нашли. После стольких лет, стольких морей и смертей вы ее нашли. Теперь поздно прятаться.
– Разве что в колодце… – проговорил Сандер, не поднимая глаз.
– В колодце, – повторила Марис. – Но Великий Шторм и там вас найдет.
Айлантри подумал об изменениях и взглянул на свою правую руку. Он вспомнил об отверстиях в бортах, через которые паленая команда вела огонь этим утром. Вспомнил о «фабрике» и черной крови, текущей по искусственным кишкам, впивающимся во внутренности кораблей, которые никогда не видели солнца. Что же еще должно случиться, какой еще секрет должен выплыть из глубины веков – или из чьего-то нутра, – чтобы у них появился шанс не проиграть в завтрашней битве?
 
Любые ответы порождали новые вопросы.
– Капитан попытается сделать так, чтобы и другие корабли приняли звездный огонь. Но… если у него получится, пушек на всех не хватит.
– Верно, – сказала Марис. – И как бы ты решил эту проблему?
Айлантри растерянно покачал головой.
– Есть один немаловажный момент, о котором вы наверняка забыли, – продолжила рыжеволосая. – Нам предстоит сразиться не просто с капитаном-императором, тираном, каких не видел свет, – хотя, право слово, знавала я магусов, да и людей, по сравнению с которыми он безобиден как малек. Дело в другом. Дело в его кораблях. Он извратил безупречную сущность фрегатов и поставил это извращение на поток. Если его не остановить, мир изменится бесповоротно и станет очень непривлекательным местом для жизни. Вообразите: больше никакой связи между моряком и кораблем, никакого товарищества, рожденного родством душ, никакой надежной опоры и защиты на море и на суше! Вы боитесь Великого Шторма сейчас, когда вас оберегает огромное и могучее существо, а что случится, когда между вами и Повелителем Океана останется лишь мертвая тонкая скорлупа? Завтра, когда вы выйдете в море против черных фрегатов, прежде всего посмотрите им в глаза. Попытайтесь увидеть в них проблеск разума, намек на чувства – и, когда у вас ничего не получится, представьте себе, что в случае победы Аматейна все фрегаты рано или поздно станут такими же. Потому что он бессмертен. Потому что ни одному клану, кроме воронов, не хватит духу бросить ему вызов, а Окраине не хватит сил, чтобы победить. – Она немного помолчала, потом прибавила: – Это значит, что все зависит от вас.
Она спрыгнула со стола, выпрямилась, касаясь столешницы кончиками пальцев, и снова обвела их изучающим взглядом. А потом повторила:
– Все зависит от вас.
«И от Великого Шторма», – мысленно договорил Айлантри.
Еще через три часа они вернулись в Росмер, и, пока «Невеста ветра» пристраивалась у причала, Айлантри бросился разыскивать Фейру. Капитан совсем не выглядел отдохнувшим – собственному приказу он явно не последовал и посвятил недолгое путешествие раздумьям о том, что должно случиться завтра. Взглянув на него, ворон убедился, что визит Марис Гансель в матросский кубрик не прошел незамеченным. Ее поступок капитану явно не понравился, но уже поздно было что-то менять.
Фейра хмуро сообщил, что сейчас они пойдут к Вире Корвисс просить о реморах, которыми он воспользуется немедленно. Помощь Айлантри требовалась для того, чтобы побыстрее распределить их по всем кораблям, воспользовавшись курьерами воронов – не зная, что он уже не секретарь Рейнена, они должны были ему подчиниться. Если, конечно, он наденет мантию и не станет показывать правую руку. Об этом Фейра не сказал, но все и так было понятно.
Когда Айлантри осторожно заметил, что сперва не мешало бы поговорить с Рейненом, капитан отмахнулся и сказал, что Верховный Ворон сам их найдет в подземелье Виры Корвисс, поэтому не стоит тратить время зря. Айлантри, конечно, понял: причина в другом. Кристобаль Фейра не хотел разговаривать с Рейненом Корвиссом – и, похоже, не только потому, что тот скрывал от него главный вороний секрет. Между этими двумя магусами крылась еще какая-то тайна.
Которую бывший секретарь, сам того не желая, почти выволок на свет.
Вира Корвисс, согнувшись над резервуаром, держала в ладонях маленькую ремору, по телу которой бегали синие искры. Глаза воронессы тоже светились синим, и Айлантри, вспомнив, как менялось его отражение в зеркале, вздрогнул. Заметив гостей, Вира не прервала своего занятия, и им пришлось подождать еще несколько минут, пока она закончит. Но зато потом все случилось быстро: толком недослушав Фейру, она кивнула и, бросив взгляд на Айлантри, явно видя все, что он скрывал под опаленной мантией, сказала всего одно слово: