Линейцы

Подпоручик решительно кивнул, стягивая с плеч шёлковую нижнюю рубашку, но тонкие подштанники оставил из скромности. Владикавказец последовал его примеру, оставшись в простеньких штанишках, но папаху не снял. Папаху снимать нельзя – это он запомнил. Вода была настолько холодная, что, ступив одной ногой в ручеёк, Вася с визгом отпрыгнул обратно:
– А-а-й, мать твою! Холодрыга-то какая! И мы на серьёзных щах должны тут мыться?! Ни бани, ни сауны, ни ванны с горячей водой, ни шампуня, ни мыла, ни…
– Тс-с! Офицерик, ты не шуми так-то! – Из раздвинувшихся кустов ракиты показалась недовольная физиономия дедовой внучки. – Где тут в секрете баньку ставить? Вода есть, так-от в ей и плескайся. Глины со дна набрал, себя сухой травкой обтёр, да и смыл! Всех делов-то на три копейки, а тут шуму на царский пятак…
– Она над нами издевается, да? – задрав голову, спросил Василий безмолвствующие небеса.
Заур пожал плечами и, пользуясь случаем, влепил старшему товарищу здоровенную плюху грязи на спину. Взревевший неодупляющим Басковым на самых высоких нотах подпоручик ответил в той же манере, в результате чего примерно через минуту оба студента-историка были грязными, как чёрные гробокопатели дождливой ночью, и счастливыми, как две нехаляльных свиньи в одной луже.
…Ровно в то же самое время на противоположном берегу, где сосны спускались почти к самой воде, в густоте ветвей недвижимо сидел коричнево-серый сокол. Неземная видеоаппаратура успешно записывала действия двух объектов, введённых в память птицы.
* * *
Технический отдел специалистов с Нергала прятался по самым дальним отсекам корабля. И не то чтобы Чёрный Эну как-то особенно зверствовал, вовсе нет. Скорее он впал в некую прострацию, как только получил непроверенные сведения от младших стюардов о том, что двое туземцев вновь оказались замечены в относительной близости от Линии. Причём, согласно передаче «сокола» Ту-ра 87tnt, это были те самые туземцы, из-за которых был практически стёрт с лица земли целый аул – чтобы два тела затерялись среди множества других трупов…
Где прячут звезду? Конечно, во вселенской россыпи других звёзд. А пепел разбойничьего аула должен был навеки похоронить память о двух дерзких аборигенах. Верховного ни на йоту не волновали невинные жертвы, ибо те, кто не принадлежал к великому народу ануннаков, уже по факту не имели права на жизнь. Тогда почему это произошло?
Чёрный Эну впервые за многие и многие годы почувствовал некое нервное напряжение. Он пошевелил перепончатыми пальцами ног. Казалось, что в ванну, наполненную горячей жидкой глиной, случайно попал один или несколько мелких камушков. Это не могло испортить удовольствие, но почему-то всё равно задевало.
Словно не он – Верховный Отец, Управитель Миров, Покоритель Вселенной, Свет Карающей Мудрости – железной волей контролировал ситуацию, а некие, непонятные силы вдруг вмешались совершенно не в своё дело.
– Вы звали нас, верховный? – От стены отделились два силуэта офицеров личной охраны.
– Да, но ещё три минуты назад.
– Мы пришли и стояли в тени, не желая нарушать ход ваших мыслей.
– Что ж, мне угодно, чтобы все силы Нергала были приведены в полную боевую готовность. Я хочу знать, насколько укреплены наши рубежи, каково состояние корабля, как подготовлено вооружение и сколько ещё мы намерены торчать на Тиамат.
– Не вызовут ли эти действия паники среди экипажа? – осторожно спросил один из телохранителей.
Эну поманил его указательным пальцем, потом мгновенно перехватил за шею и сунул головой в тёплую жижу. Офицер бился недолго: несколько пузырей на поверхности синей глины, короткие судороги тела, десяток капель, упавших на металлический пол, и всё…
– Разрешите исполнять? – Второй показал себя умнее.
Верховный раздражённо кивнул. Водные процедуры были испорчены, как и настроение. За всё это должен был кто-то ответить…
* * *
– Танечка, душечка, идите к нам! Водица нонче, словно парное молоко-о!
 
В ответ из тех же кустов высунулась тонкая девичья рука, пальчики сложили изящный кукиш, махом отметая все последующие предложения подобного толка.
Что ж, грязь отлично чистит кожу, а ледяная вода бодрит горячую кровь молодости. Примерно минут через пятнадцать-двадцать оба вымытых парня в мокрых подштанниках вышли на берег, усевшись на прогретые солнцем белые валуны. Настроение было самое то для задушевнейшей беседы.
– Что вы думаете по предложению нашего рогатого приятеля?
– Ахметки, что ли? Мутный тип.
– Как и вся нечисть. Но есть шанс, что он вернёт нас домой.
– Ну, точно мы знать не можем. Ты ведь сам говорил, что все договоры с этой мифической братией заканчиваются плохо.
– В плане золота да. Обычно джинны, черти, шайтаны и прочие охотно предлагают людям богатства, которые потом превращаются в пыль или осенние листья. Однако…
– Продолжай, коллега…
– Если мы просим что-то нематериальное, то у того же Ахметки будет меньше шансов увильнуть от своего обещания. Мы в любом случае должны как-то вернуться. Почему бы не с помощью нечистой силы? Естественно, составив договор, оговорив все моменты, урегулировав все детали, и так далее.
– Огнище! А если он его нарушит, мы покатимся по звезде или жаловаться пойдём? Есть тут какой-нибудь высший суд, куда можно обратиться, если тебя обманул горный шайтан?
– Э-э…
– Вот и я о том же.
– Э-э-э…
– Заур, ты куда уставился-то? Я тут!
– Э-э-э-э…
Повернув голову и проследив взгляд обалдевшего друга, Вася замер и почувствовал, как у него перехватывает дыхание. На противоположном берегу ручейка, шагах в пятидесяти-семидесяти от них шла девушка. Очень юная и красивая! Вот прямо-таки словно сошедшая со страниц шаловливых стихов «Гаврилиады», между прочим, приписываемых самому Александру Сергеевичу Пушкину:
 
 
Шестнадцать лет, невинное смиренье,
 
Бровь тёмная, двух девственных холмов
 
Под полотном упругое движенье,
 
Нога любви, жемчужный ряд зубов…
 
 
Правда, там речь идёт о еврейке, а тут в горах Кавказа по камушкам ступала босая стройная брюнетка с двумя длинными косами ниже пояса, в одной тонкой, почти облегающей ночной рубашке. Она шла, словно танцуя тверк, а бюст четвёртого, если не пятого размера поражал высотой и упругостью. Видимо, парни как-то очень уж шумно капали слюной, поскольку незнакомка резко обернулась, являя дивное личико, испуганно всплеснула руками и, неловко поскользнувшись, плюхнулась в ручей…
– Дама в беде!
– Я заканчивал курсы спасателей на водах!
– На Минводах ты их заканчивал?
– А у меня юмор тоньше!
– А я сильнее!
– И тупее!
– Рискнёшь повторить?
– О небо, пока мы спорим, она же утонет! – первым догадался прекратить бессмысленный и беспощадный диспут двух интеллигентов горячий первокурсник.
Они с подпоручиком пожали друг другу руки и, поднимая брызги, наперегонки бросились спасать несчастную.
Однако в ручейке особо не утонешь, и красавица сама преотличнейше справилась с нелёгкой задачей своего спасения. Девушка встала в полный рост, мокрая рубашка облепляла её тело, словно полупрозрачное матовое стекло. И уж да, поверьте, там было на что посмотреть и за что подержаться, во всех, самых двусмысленных смыслах…
Девушка оказалась довольно рослая, под метр восемьдесят, обладала прямой спиной, осанкой гимнастки, узкой талией – рюмочкой, двумя ладонями обхватишь, – стройными и сильными ногами настоящей балерины (а не Волочковой!), мягкой текучей линией живота, развёрнутыми, чуть покатыми плечами и великолепной грудью. Вот именно на последней, возможно, стоило бы задержать взгляд подольше, и парни так и сделали. Высокая, объёмная, притягательная, чарующая, и задорные соски на ней стоят, словно выточенные из розового мрамора!