Комонс

– Раны? – Галина задохнулась от возмущения – Ты вообще, соображаешь, что несешь?! Рана у него!
– Правда, Галина Анатольевна, ерунда. И не болит совсем…
Это Аст. Вид у него живописный донельзя: голова замотана бинтом, на котором проступила кровь, рубашка заляпана красным. Но палаш не бросил, держит в руке.
– Выражения лиц наших учительниц надо видеть, Слова тут бессильны – Ужас, Армагеддон, Ад и Израиль. Хорошо хоть, в тесной комнатёнке за сценой только мы двое, Галина с Татьяной Иосифовной (и как она удержала её, не позволила кинуться разнимать нас – ума не приложу?) да девчонки, участницы выступления.
Классная стряхивает с себя оцепенение.
– Рита, попроси кого-нибудь из ребят принести тёплой воды. Нет-нет, вон тазик в углу… Да, и полотенце захвати – у меня в шкафчике, в классе есть вафельное, не тряпками же его вытирать! А ты, Астахов, снимай рубашку. Хватит уже изображать Щорса, красного командира…
Серёга смурнеет – он-то собирался пройти в таком виде по школе и получить свою порцию славы. Я, не сдержавшись, хихикаю – и получаю в ответ гневный взгляд. Классная надвигается на меня как танк на сжавшегося в окопе новобранца, распространяя запах дорогих духов и дорогих сигарет.
– Женя, ну почему… – она понижает голос так, чтобы слышал только я. – Собака-чёртова, не мог сделать как надо?
Взгляд – прямо в глаза, с гневным прищуром, но мне уже не страшно. «Собака-чёртова» – это единственное ругательство, адресуемое нам, её ученикам. Значит – простила и взывает к совести.
Вваливается Куклин, на вытянутых руках – полный до краёв таз. За ним Ритуля с полотенцем на плече. Аст уже стоит голым по пояс, и Миладка с Катюшкой, смущённо хихикая, принимаются смывать с него следы сечи. Серёга мужественно стоит столбом, на физиономии-неописуемое блаженство. Галина некоторое время наблюдает за этой комедией, после чего решительно завладевает полотенцем и берёт дело в свои руки. Татьяна Иосифовна укоризненно качает головой и слабо улыбается.
…ф-фух, пронесло…

А праздник тем временем продолжается. Классы расходятся по своим кабинетам. Идём и мы – в нашем родном семнадцатом запланировано чаепитие. Парты сдвинуты вдоль стен, кто-то притащил из дома электрический самовар (противопожарные инструкции, ау-у!), кто-то пакеты с домашними пирожками, обсыпными кольцами, сочниками, конфетами, разномастные чашки и блюдца – к событию готовились основательно. Главная тема разговоров разумеется, наше выступление. Аст красуется перевязанной головой (по требованию Галины повязку сменили, чтобы «не пугать детей видом свежей крови». Ага, таких испугаешь…
Одноклассницы в восторге, причём не понять, от чего больше – от Риткиного исполнения «Мак-Мэда», или от нашего с Серёгой шоу. Одноклассники с некоторой опаской ощупывают замятины на дюралевых клинках. Попытки выйти в коридор и «пофехтоваться» Галина решительно пресекает, и тут я с ней полностью согласен: «на сегодня хватит дуэлей», как говорил король Луи Тринадцатый – голосом актёра Табакова. Хотя нет, ещё не говорил – сериал покажут по телеку только в декабре, под самые новогодние праздники.

Я принимаю комплименты, отвечаю на вопросы, изо всех сил стараясь не кривиться от боли – плечо, чтоб его! Но – ш-ш-ш, об этом молчок. Довольно и Астовой окровавленной физиономии.
По хорошему, завтра надо бы съездить в травмпункт, как бы не ключица… Спасибо, хоть левая – а то потом недели две, а то и месяц, ни ботинка завязать, ни, пардон за интимные подробности, подтереться со вкусом.
Чаепитие, меж тем, в разгаре. Шум, смех, кто-то разливает по столу кипяток, его гонят за тряпкой. Галина и тут нашла повод почитать стихи… А уж когда мы грянули хором «Джона Бэксворда» (похоже, эта песня станет у нашего класса «фирменной») из учительской, где тоже имел место «междусобойчик», на шум прискакали завучиха с биологичкой.
…а что, нельзя? Нам, может, песен хочется!? Чтобы, как говорил известный персонаж из «Свадьбы в Малиновке» – «душа развернулась, а потом обратно свернулась»…
«…так налей, налей ещё по одной,
Пусть буду я вечно больной.
И вечно хмельно-о-ой!..»
1978 г, 3 декабря
Москва
Школа № 159
Ответственный день
«Городское» сочинение – это важно, внушала Галиша, и Женька целиком был с ней согласен. Восьмой класс – переводной, и если не хочешь, чтобы тебя, в самом деле, отсеяли, и тогда прямая дорога в ПТУ – изволь напрягаться и зарабатывать хорошие оценки. И потом (и тут он был согласен уже со «Вторым») следовало поскорее реабилитироваться в глазах классной после недавнего скандала на литературном концерте. И лучшего способа, нежели успех с сочинением по её обожаемому Грибоедову не сыскать. Потому он и согласился скрепя сердце на активную помощь «Второго» на уроке – хотя и наотрез отказался пустить его «за руль». И вовсе не потому, что желал сам отработать на пятёрку. Видел он, какие каракули выходят из-под пера, когда напарник берётся за дело – видел и ужасался.
И тут начинало работать то, что они между собой называют «метод Цезаря». Помните историческую байку о том, что этот римский император умел делать сразу три дела – читать, писать и вести беседу, причём без ущерба для качества каждого из занятий? Так вот, недавно выяснилось, что «двойное» сознание позволяет проделывать похожие трюки, например, с одновременным чтением и беседой. Пару раз Женька на спор развлекал ими друзей, но вот сегодня пришло время приложить эти забавы к чему-то посерьёзнее. Так что, «годовое сочинение» они со «Вторым» пишут вдвоём.
…пишем сочинение вместе. Происходит это так: я обдумываю содержание, выстраиваю фразы и нашёптываю их альтер эго. На его долю остаётся контроль правописания и, главное, почерк. Это моя вечная беда, да и у «реципиента» с ним не всё обстоит гладко, замечания «как курица лапой» на полях тетрадки – дело обычное. Но его строки учителя хотя бы разобрать могут…
Тем предложено три, и все они касаются Грибоедова – спасибо хоть, не Радищев с его блогом о поездке известному маршруту, который я так и не смог одолеть до конца. «Горе от ума» – дело совсем другое, это мы со всем нашим удовольствием. Тем предложено три. Две из них достаточно стандартные: «Молчалины блаженствуют на свете» и «Чацкий и фамусовское общество». Сразу видно, что присланы они из РОНО – наша Галина, насколько я припоминаю, предпочитала что-нибудь с подвывертом, способное порой вогнать в оторопь. К примеру: «Возможно ли расстреливать раненных?» – это по «Разгрому» Фадеева. Или «Почему Андрей Болконский не женился на Наташе?» Но сегодня вольнодумство в любых формах не приветствуется категорически, приходится выбирать из стандартного списка тем.
Постараемся соответствовать, ведь и оценивать нашу нетленку будут в РОНО. А потому, из двух тем выбираем третью, так называемую «свободную». Это значит, что можно писать о чём угодно, лишь бы оно имело отношение к предмету. В нашем случае – к «Горю от ума» или к личности самого Грибоедова. Это меня вполне устраивает: тыняновскую «Смерть Вазир-Мухтара» в своё время прочёл, да и сериал посмотрел с немалым удовольствием. В СССР книга издавалась неоднократно, ещё до войны, а что касается альтернативных оценок – оставим их на потом, сосредоточившись на стилистике и манере изложения.