Слово Ветра (СИ)

— Так вы его крестный?
— Нет, — мотает седой головой старик и, потирая ладони, улыбается своим воспоминаниям. — Итан, муж Ребекки, тогда пришёл в ярость. Ох, и навалял я ему в тот раз! Золотое было время!
— Если вы были так близки, то почему не забрали Саву из детдома, как Маруську сейчас?
Старик перестаёт улыбаться и одеревеневшим взглядом замирает в одной точке.
— Мы поругались тогда с Ребеккой. Сильно. Я её проклял! Она меня в ответ! Я не звонил, она молчала. Я не знал про её инсульт, про пожар в доме Сола, про интернат… Я вычеркнул их всех из своей жизни, а теперь пожинаю плоды…
Отворачиваюсь к окну, чтобы старик не заметил моих слёз. Быть может, забери Чертов Саву из детского дома, парень не вырос бы настолько озлобленным, да и моя жизнь не была сейчас отравлена Ветровым.
— Ну что-то я разоткровенничался! — опершись локтями о колени, Иван Денисович теребит костлявыми пальцами свою козлиную бородку. — Но надеюсь, глупостей в твоей голове поубавилось, как и вопросов. А, Марьяна?
— Это всё не оправдывает поступков Морриса и его лжи! Вы можете любить его сколько угодно, но я уверена, что всё случившееся с Владом и моим отцом…
— Тс-с! — в очередной раз старик лишает меня возможности рассказать правду.
— Мне достаточно моей веры, Марьяна! На этом всё!
Небрежным жестом Чертов наглухо закрывает мне рот, а потом поднимается с кресла и идёт прочь.
— Адрес гостиницы и телефон Морриса найдёшь в моей записной книжке! — бросает на ходу, прежде чем окончательно исчезнуть из поля зрения.
Уже минут десять я стою у дверей кабинета Чертова, но никак не наберусь храбрости войти. Глупая память играет по своим правилам, побуждая тело сотрясаться мелкой дрожью от осколков вчерашнего вечера. И только чьи-то шаги вдалеке заставляют переступить через страх: придумывать новые оправдания перед Чертовым куда волнительней пустого кабинета.
Я почти не дышу. Не смотрю по сторонам. Как заведённая повторяю про себя, что только найду записную книжку, но та, как назло, куда-то делась с рабочего стола старика. Впрочем, это ли не лучшая отговорка, чтобы не связываться с Моррисом ни сегодня, ни завтра – никогда.
Улыбнувшись слетевшему с плеч непосильному грузу, спешу вернуться к завтраку, а после — на одном дыхании собраться с Марусей к врачу.
По ставшей уже привычной традиции мы окружены охраной Чертова. Нас с крохой провожают к машине, потом к клинике, и даже там один из людей Ивана Денисовича не отходит от нас ни на шаг. И если ещё вчера внимание службы безопасности меня утомляло, то сейчас всё больше помогает успокоиться. Наверно, поэтому в какой-то момент моя бдительность притупляется, а жалобные просьбы Руси погулять немного в сквере возле больницы перестают казаться чем-то из ряда вон выходящим. В конце концов, что с нами может случиться во дворе детской офтальмологии? И всё же, пока девочка резвится на площадке, я не свожу с неё глаз. Глупая интуиция продолжает сжимать в тисках сознание. Я с недоверием смотрю на припаркованные поблизости автомобили, опасаясь увидеть тот самый внедорожник чёрного цвета, боязливо заглядываю в лица прохожих мужчин, страшась угадать в тех черты Ветрова, и вздрагиваю от каждого громкого звука. Правда, Маруську мои тревоги не трогают: она как заведённая лазит по лестнице, скатывается с горок и даже пытается подружиться с местными, такими же как она сама, очкариками.
— Марьяна Игоревна, — спустя примерно час нашей прогулки ко мне обращается охранник Артём — высокий, крепкий мужчина лет сорока. Обычно он держится стороной, а потому звук его голоса порождает новую вспышку тревоги.
— У нас возникли проблемы, — в подтверждение моих опасений произносит он. — Задние колёса сдуты, — виновато пожимает плечами. — То ли пошутил кто, то ли водитель на что наехал. В любом случае нам придётся здесь задержаться.
— Маруся! — кричу на всю площадку, взглядом выискивая кроху. Я не верю в случайности уже давно.
— Вам не о чем беспокоится! — улыбается Артём. — Иван Денисович уже отправил за вами другой автомобиль.
 
Но я почти не слушаю секьюрити. Прижимаю к себе запыхавшуюся Русю и судорожно оглядываюсь по сторонам.
— Минут через тридцать машина будет на месте, — продолжает Артём, а мне всё страшнее становится здесь стоять, да ещё и Руся постоянно канючит, что проголодалась.
— Артём, — продолжаю крутить головой по сторонам. Отчего-то мне прямо сейчас хочется схватить Руську и спрятаться с ней в укромном месте. — Полчаса — это немало. Может, мы пока пообедаем?
Запечатав внутри себя дикий страх, я отчаянно прячу его от охранника и киваю в сторону небольшого ресторана через дорогу.
— Как скажите, Марьяна Игоревна, — с готовностью соглашается Артём и провожает нас до дверей.
Уже внутри ресторана, заняв уютное местечко возле окна, я постепенно прихожу в себя. Улыбаюсь Русе, жадно уплетающей наггетсы с картофельным пюре, и грею озябшие пальцы о горячую чашку с капучино. Глядя на снующих за окном пешеходов, всё отчётливее ощущаю себя в безопасности. А когда прямо напротив нас останавливается серебристый седан Чертова, так и вовсе отпускаю тревоги. Не тороплю Русю с десертом и даже успеваю позвонить матери Влада, чтобы узнать, как самочувствие Осина. А после, крепко сжав ладонь Маруси в своей, выхожу на улицу.
Между мной и седаном Чертова не больше тридцати метров. Возле авто наготове дежурит охрана. За моей спиной идёт Артём. И вроде понимаю, что ничего нам с Русей не угрожает, но нервы всё равно на пределе. Каждый шаг, как в неизвестность. Каждый шорох — лезвием по напряжённым нервам. Наверно, поэтому вскрикиваю, когда неподалёку раздаётся визг тормозов, и с каким-то нездоровым остервенением прижимаю к себе Русю.
— Марьяна Игоревна, всё хорошо! Не бойтесь, — доносится со спины мягкий голос Артёма. – Это просто недоводитель какой-то на красный едва успел затормозить!
Артём усмехается, подталкивая нас к открытой дверце Чертовского авто, а я на мгновение бросаю взгляд в сторону перекрёстка и не могу заставить себя сделать вдох.
— Это та самая машина! — робеющим голосом обращаюсь к охраннику. — Это она нас сбила тогда!
— Сбила? — недоумённо смотрит на меня Артём. — Когда?
— Неважно, — качаю головой, вспоминая, что служба безопасности Чертова ни сном ни духом о событиях прошлого, ибо старик свято верит, что Ветров ни при чём!
— Домой! – командую сухо, с опаской выглядывая в окно. Перепугавшись, я снова не запомнила номер проклятого внедорожника, а сейчас его и след простыл.
Всю дорогу до дома я обдумываю, как донести до Чертова серьёзность ситуации. Казалось бы, мы с Русей переехали в столицу в поисках защиты, но той даже при должной охране у нас нет. И если раньше я переживала за себя, то после встречи Ветрова с Марусей, всё больше тревожусь за кроху. Это она наследница акций Влада! Это о ней только вчера узнал Сава, а сегодня у нас уже проколоты шины и этот дурацкий внедорожник так близко! Но к сожалению, Ивана Денисовича я дома не застаю. Старик уехал, и со слов Галины Семёновны неизвестно, когда вернётся.
Отправив Русю в комнату, я снова спускаюсь к кабинету Чертова. На скорую руку вношу правки в договор на поставку реле. И пока тот распечатывается в четырёх экземплярах, усердно ищу записную книжку старика. Я несогласна дрожать от каждого шороха! Я не позволю Ветрову диктовать нам свои условия! И если парень не понял моего вчерашнего посыла, я донесу ему свою точку зрения ещё раз, как следует!
Но стоит мне только заметить чёрный кожаный корешок Чертовского ежедневника в нижнем ящике стола, как всё вокруг внезапно погружается во тьму, а сердце с новой силой совершает в груди немыслимый кульбит. Держась за стенку, выбегаю в коридор. Как ни стараюсь привыкнуть к темноте, ничего не выходит. Я чувствую себя беспомощным слепым котёнком, безжалостно выброшенным на улицу. И только голосок Маруси, как маяк, не даёт сбиться во мгле.
— Нана! — испуганно кричит кроха из своей комнаты. — Нана!