Превосходство Воплощенного. Том 4
Встаю, смотрю на Элеонору сверху вниз:
— Что-то я перестал тебя понимать. Так ты устала или хочешь… хм… спасти мир? Надо выбрать что-то одно.
Элеонора кисло улыбается:
— Я хочу и то, и другое. И при этом выжить… Я хочу на море, ты понял меня? — повышает голос. — На чертово море! Хочу увидеть морскую пену! Закат солнца! Песчаный берег! Я не только… — запинается. — Я в первую очередь женщина! Красивая и молодая, damn you! Да, я хочу все это закончить! Хочу выговориться! Хочу, чтобы ты, черт бы тебя побрал, сделал за меня мою треклятую рабо…
Я прерываю громогласный ор Элеоноры поцелуем. Мои губы впиваются в ее. Чувствую вкус помады на языке. Глаза Элеоноры превращаются в блюдца.
Она в растерянности и шоке.
Попалась…
Глава 7. Веселье начинается…Чувствую вкус губ Элеоноры. Пышные, влажные, и с нотками чего-то цитрусового. Ее парализовало, как от электрического тока. Она вцепилась ногтями в кровать, слышу звук рвущейся простыни. Ткань халатика сползает с ее плечика, одна из упругих грудей услужливо показывается с набухшим, коричневатым соском.
Чувствую мурашки по ее телу, учащенное дыхание.
Впритык смотрю в заслезившиеся и распахнутые глаза, цвета морских глубин.
И…
Пора!
Ментальные щупальца нащупывают ее замешательство. Ее ступор. Ее ослабевающий разум. Погружаются в омут чужой памяти, выискивают картинки и образы из прошлого.
И первое, что я понимаю… Намерения Элеоноры. Она и правда не хочет меня обманывать. Она искренне отчаялась. Ее цель стать принцессой-аристократкой давно осталась в прошлом. Осталось только желание быть обычной женщиной. Красивой, радостной, желанной, счастливой… В самых отдаленных её мыслях я вижу воображаемую картинку…
Элеонора идет по пляжу под руку с мужчиной. Вокруг них бегают дети. Мальчик и девочка, обоим лет по пять. Всё бы хорошо, но образы всех, кроме нее, расплывчаты. На мужчине и детях нет лиц — только размытые кляксы. Ей часто это снится, но всё всегда заканчивается одинаково. На пляж врываются люди. Много мужчин в лохмотьях Фрагора и фраках Вельтешафт. Они хватают ее, связывают. Семью без лиц убивают на ее глазах. Она кричит, плачет и… просыпается. Почти каждую ночь одно и то же. Одно и то же…
Погружаюсь глубже в пучину черных мыслей…
Я вижу прошлое. Маленькая Элеонора трудится, не покладая рук, в какой-то то ли пещере, то ли яме. Вокруг взрослые и дети в струпьях. Фрагоры. Они тоже работают. Элеонора что-то лепит… Кирпичи… Голыми руками выковыривает непокладистую глину, утрамбовывает в деревянную форму, уравнивает, переворачивает — кирпич готов. Ее дневная норма — четыреста штук. Но она не рабыня, нет. Она выживает. Так же, как и остальные Фрагоры. Норма у взрослых женщин — тысяча. У мужчин — полторы.
Вот она берет кусочек глины, делает из него шарик. Кидает в уродливого мальчика неподалеку, хихикает.
— Эй! — возмущается мальчик. — Страшила-вонючка!
Элеонора надувает губки. Ей обидно. У себя в шахтерской деревне ее называли маленькой красавицей. А тут, где все дети с рождения привычны к уродству, не могут оценить её миловидное личико. Ведь для них она другая.
Но вот мальчик улыбается ртом без губ, тоже лепит шарик, кидает в ответ. Их окрикивает однорукий бригадир под номером восемьсот пятьдесят один:
— Так! Эля и Дик сегодня останутся без сладкой воды!
— Эй-й-й-й! — возмущаются дети.
Бригадир смеется, подбирает ком глины, кидает в детей. Теперь смеются все. Но смех быстро затихает:
— Дику и Эле по пять кирпичей к сегодняшней норме! Работать!
Дети усерднее ковыряются в глине мозолистыми тощими ручонками. Хорошо хоть сладкую воду не отняли. Кухарка и так больше не делает ложки сахара «с горкой».
Возвращаюсь в реальность. Элеонора… становится податливой. Я чувствую во рту ее язык.
Но еще рано возвращаться из ее мыслей. Погружаю щупальца глубже. Я должен понять, что не так в её рассказе…
«Проматываю» жизнь Элеоноры. Что-то понимаю, что-то не очень. Чужие мысли — сложная материя. В них легко заблудиться.
Вот она работает с глиной. Растёт. В одиннадцать лет пробуждается, и ее берут в отряд разведки клана Фрагор. Она проходит суровые тренировки. Как физические, так и умственные. Ее обучают языкам, математике, биологии. К семнадцати годам она переводится в особый отряд внешней разведки. Ей создают легенду, документы. Внедряют в европейский кластер сначала гражданкой, а потом…
Вижу расплывчатый момент из памяти. Элеоноре рассказывают, как ей повезло. Программисты Фрагора взломали систему учета Вельтешафт, когда те обновляли операционку на резервном сервере. Теперь она может вступить в клан без лишних «формальностей».
Сквозь образы, я слышу, как в реальности Элеонора постанывает, под корень просовывая мне в рот длинный язычок.
Ого, а вот это немного интересно. По тому, что я вижу в ее памяти, она девственница. Ей больше тридцати, но она так и не успела познать мужской ласки? Неудивительно, что она стала сходить с ума. Женские инстинкты трубят тревогу.
Ныряю обратно в мысли…
Вижу мужчину. Страшного, как атомная война. Его порядковый номер в клане — шесть. Он очень значимая фигура и считается главой внешней разведки.
— Эля, слушай меня, — хрипит шестой. — Сегодня, ты отправишься к «чистым». Станешь у Вальтов младшим кадетом в отделе по особым делам. Если будешь стараться, рано или поздно, тебя повысят и посвятят в то, что называется пазлы… Эля, ты слышишь? Эля?…
Картина меняется. Тот же хриплый голос, но много лет спустя. Похоже, Элеонора переговаривается с ним по телефону:
— Почему ты не помогла Гэкару? Ему пришлось связаться с беглыми филзели. И они наследили. Располовинили его брата и чуть не убили самого мальчишку. Мы отправили семнадцатого Гэкару на помощь, но все закончилось катастрофой. О чем вы вообще думали?
Голос басит гневом и спокойствием одновременно.
— Шестой, я помогла Гэкару сбежать из школы, этого недостаточно? Вы хотите, чтобы всё мое дело пошло под собачий хвост?
— Я велел тебе покинуть школу. Ты там больше не нужна.
— Но почему, черт бы вас побрал?! Я так близка. Пазлы почти в моих руках.
— Следи за языком, Эля! Мы не считаем, что ты близка. Ты переводишься из отдела разведки в тактический отдел. Немедленно возвращайся.
— Дайте мне еще пару месяцев.
Пауза.
— Зачем?
— Я хочу договориться с Константином Кибой.
— Ты серьезно?
— Да.
— Ты спятила? Ты вообще представляешь, что говоришь? У тебя мозг прогнил в этой школе, и ты забыла, что он сделал?