Милехин, вон из кабинета!

-Милехин! – произносим хором.
-На операции ваш Милехин, - слова действуют, как молот по голове. – Ожоги, множественные ушибы, сотрясение мозга, - доносится до меня, словно сквозь вату.
-Да что ж вы бабы такие чувствительные? – слышу ворчание Мишки и чувствую, как здоровяк подхватывает меня за талию, тащит к стулу, чтоб усадить на него.
Рая не церемонится.
-Полинка, очнись! – подруга встряхивает меня за плечи. – Головушку включи, Аполлинария! Сказали же, риска для жизни нет! А ожоги и ушибы, то фигня, ничего страшного ему не будет!
Быстро беру себя в руки и оглядываюсь. Рядом, в объятиях мужа рыдает Ангелина. Рыдает громко, отчаянно, выплескивая все напряжение, которое скопилось за этот адский час неизвестности.
-А если инвалидом станет? А если ожоги на лице?
-Не переживай, я его любым любить буду, - подбадриваю хмуро.
Гелка отлипает от Вадика и утыкается мне в плечо. Давно поняла, что во мне она видит часть своего брата. Такой своеобразный механизм психологической защиты. Чтоб не ревновать, она воспринимает меня как продолжение Саши. Так же, как и я ее. Таким Макаром и подружился. Все же не худший вариант.
Прижимаю Ангелину к себе и чмокаю в макушку. С другой стороны девчонку обнимает муж, к Вадику тулится сидящая на руках у Жени Марьяна, Марью обнимает Дарина, рядом с Дарей стоит какой-то лохматый, блондин, кажется, Саша говорил, что это Артем.
С другой стороны меня крепко прижимает Рая. Одной рукой, потому что на второй у нее висим красивая, рыжая девушка, похоже, та самая, ушедшая в депрессию Глаша. Глафиру держит на коленях Мишка. Почему на коленях? Да потому что стулья закончились, наша компания заняла весь больничный холл.
Медленно тянуться минуты. Хочется вскочить, бегать по коридорам, покурить в конце концов. Но я не могу, ибо ребята не пускают. Пару раз мальчишки ходят за кофе, один раз приносят булочки. Ангелина почти насильно заставляет меня поесть.
-Поля, ну что ты как маленькая, - ворчит вредная девчонка. – Ешь, еда успокаивает. Думаешь, когда мой братец очнётся, он скажет мне спасибо за то, что я позволила тебе умереть голодной смертью?
Да, еда в этой семье священна. Сама Ангелина хомячит за троих и я в которой раз замечаю ее сходство с братом. Сердце переполняет нежность к этому непосредственному, плохо воспитанному ребенку.
Сама я жую и не чувствую вкуса. Рая с Мишей упорно заставляют запивать булку кофе, Вадим один раз повесил жену на Дарину и вытащил покурить.
-Давай, - командует парень, - легче стане. У тебя руки сами к губам тянутся, видно, что затянуться хочешь.
Кажется, я выкупила пол пачки за раз. Курила и не могла накопиться. Сигарета ходит ходуном в дрожащих пальцах, а я все жадно затягивают, глотая слезы.
Сашка. Мой самый лучший в мире мальчик. Любимый мужчина, без которого я просто не представляю себе больше жизни. А что, если ему сейчас больно, страшно? Лежит там совсем один на операционном столе. А я, черт возьми, даже сделать ничего могу!
Собственное бессилие убивает!
Отбрасываю сигареты только тогда, когда от них начинает тошнить. Голова приятно кружится, Вадим подхватывает меня на скользких ступеньках и ведёт обратно в холл. Заботливая Глаша тут же даёт запить противную горечь во рту душистым чаем, который девушка щедро разливает из термоса.
У Глафиры есть странная черта, она будто чувствует окружающих. Я замечаю, как Глаша скользит от одного друга к другому. Обнимает Марьяну, шепчет что-то на ухо Мишке и парень смеётся, сует Артёму в рот бутерброд. Она всегда появляется в нужный момент и греет окружающих своим теплом и заботой. Хорошая девушка, пожалуй, она мне нравится больше всех здесь. Ну, кроме Гелки. Моя золовка вне конкуренции.
Тяжелые шаги Дмитрия Васильевича узнаю сразу. Полицейский врывается в больницу и быстрыми шагами идёт к нам.
-Ну что там? - спрашивает на ходу.
Также на ходу обнимает ребят, прижимает к себе и чмокает девчонок, треплет по плечам парней. Что примечательно, весьма не двусмысленно прижимает к себе и уже не отпускает мою Раису. Похоже, сегодня утром я всё-таки что-то пропустила.
-Пап, на операции, - отчитывается Вадим. Похоже, парень тоже стал называть свекра отцом. – Ожоги, ушибы, сотрясения. Риска для жизни нет.
-Значит все нормально, - хмуро бросает Старший следователь. – Операции – ерунда, сколько их у меня в жизни было.
Важно другое. Сашку подставили.
Замирает, чутко прислушиваясь к каждому слову.
-Пап, с чего ты взял? – Ангелина отлепляется от груди отца, на которой они уютно устроились вместе с Раей, и пытливо смотрит ему в глаза.
-Чувствую, - мужчина болезненно хмурится. – Официальная версия – Сашка что-то перемудрил со своим генератором и тот рванул. Взрыва никто не видел, но все шишки решили свалить на моего сына.
-Сашка? Что-то взорвал? – гневно восклицает Ангелина. – Папуль, да она жизни до такого не доводил! Это ж тебе не Мишка!
Я думаю совсем о другом. Взрыв – это провал. Можно ставить крест и на тендере и на карьере. Бедный мой мальчик! Как ему вообще об этом сказать?
-Вот и я о том же, - Дмитрий Васильевич нервно ерошит волосы дочери и чуть ближе прижимает к себе Раю. – Значит так, орлы! – заявляет он деловито. – Официальное расследование я уже выбил, на месте работает экспертная группа, но там все свои. Девушки остаются караулить в больнице, а вы геть в лабораторию! Что хотите делайте, но Сашу надо спасать!
Парни, как один, встают и направляются к выходу. Только Миша весело ухмыляется:
-Спасем, впервой, что ли? Мы вечно кого-то спасаем!
Дмитрий Васильевич задерживается не дольше.
-Дела, котятки, - поясняет он виновато. – Сашке от меня хороший подзатыльник передайте, чтоб в следующий раз все проверял и перепроверял. А я пошел его задницу перед руководством института в очередной раз прикрывать.
Мужчины уходят и мы с девчонками остаёмся одни. Кучкуемся, как воробушки, поближе друг к другу. Девчонки окружили нас с Раисой, тулятся, чувствуя взрослых.
Я крепко прижимаю к себе Гелу с Марьяной, Рая обнимает Дашу с Глафирой.
-Поля, ты такая красивая, когда переживаешь, - бормочет Марька, - хочется тебя нарисовать.
Кто о чем, а это юное дарование об эстетике. Надо посмотреть ее работы как-нибудь. Интересно.
Идущую к нам медсестру мы заметили сразу. Подскочили и ломанулись навстречу.
-Вы, что ли, у Милехину? – спрашивает женщина ворчливо. – Прооперировали его, в реанимации. Все хорошо. Ушибы, следы от ожогов, но не на лице. Было кровотечение, еле остановили. Пришлось вырезать селезёнку. Но это нормально, без нее прекрасно живут и до глубокой старости доживает.
Да, идиотизм, но я ржу, как дура, видимо нервное. Ко мне присоединяется Ангелина. Девчонки смотря на нас удивлённо, но все нервы выходят в этом смехе.