Ведьмино Наследство

Посмотрела и обомлела, заметив, как странный золотой покров будто ползет по пустоте, открывая сначала ноги в высоких сапогах, затем бедра, спину, руки и тело в темном одеянии с наброшенным на плечи плащом. Затем показалась голова и золото поползло дальше, уже открывая поводья и лошадей. Так же медленно, как только что явило мне кучера. Вот я увидела длинные хвосты, задние крепкие ноги и туловище скакунов, а затем и гривы, развивающиеся на ветру..
…и крылья.  Широкие, огромные, черные, как ночь.
Лошадей было две. Они мчались вперед, разрывая облака. Такие изящные и сильные, ну просто арабские скакуны.
Я было восхитилась, но тут кучер возьми, да обернись.
- А! – воскликнула я, едва не падая назад, на ручки-коленки Добрынюшки. Да и как тут не упасть, если на тебя уставился череп с горящими глазницами. Мама дорогая! Отчего-то захотелось извернуться в лапищах колдуна, да щелбануть его по лбу. Ведь знал, что там сидит на козлах, или кто! Мог и предупредить!
- Ты! – взревела я.
Добрыня легко и ловко усадил меня на место к Марусе. Домовиха не оценила ни юмора Волкова, ни моего гнева. Или просто не поняла ни того, ни другого.
- Я думал, ты достаточно изучила свою книгу, - произнес Добрыня.
- Ты думаешь, я так быстро должна прочитать тот талмудище? – искренне поразилась я.
- Тогда извини.
Показалось, или он ответил вполне искренне?
Наверное, показалось. Откуда в колдуне искренность? Тем более, в Волкове.
Я скрестила руки на груди. Фыркнула, сдувая упавшую на лицо прядь волос.
- Я бросил вознице золото. Золото позволяет этому виду призраков принять обличье, правда, на очень короткое время, - соизволил произнести мужчина. – Если ты сейчас выглянешь, то уже не увидишь ни лошадей, ни кучера.
- Вот еще! – я обиделась. Самую малость. – Больно надо!
Отчего-то Волков улыбнулся, а Маруся, словно пытаясь сгладить обстановку, посмотрела в окно со своей стороны и провозгласила:
- Подлятаем, ребятушки!
Чинно, без спешки, все же, не блох ловлю, тоже приблизилась к окну. Добрыня только что закрыл его, подняв стекло, так что я прижалась носом к холодной поверхности, наблюдая, как наемный экипаж делает круг над чередой стадионов и разбросанными внизу, на широком поле, балаганами и пестрыми шатрами. Ну не олимпиада, а ярмарка мастеров!
Сделав круг почета, карета начала спуск, а Добрыня, засунув руку в карман, извлек из него уже знакомый мне амулет.
- Вот, - произнес он. – Зарядил по полной. Надеюсь, хватит больше, чем на два часа, но Василиса, - прежде чем отдать висюльку, серьезно добавил он, - сразу, как только почувствуешь себя хуже, головная боль, тошнота, да любой признак ухудшения самочувствия, сразу говори мне, поняла?
- Да, папа, - пошутила язвительно.
Экипаж тем временем опустился, причем удивительно плавно. Нас тряхануло только раз, когда столкнулись с землей. Волков, прежде чем открыть дверцу, помог мне надеть амулет и только после этого выбрался из кареты и подал руку. Сначала мне, потом поймал прыгнувшую Марусю.
Водрузив за плечи рюкзак, я огляделась, уже стараясь не удивляться тому, что вижу.
В этой части поля, можно сказать, парковалась нечисть. В одном углу, прислоненные к изгороди, стояли метлы. Чуть дальше, похожие на бочки из-под вина, ютились ступы. Остальную часть занимали экипажи. Нечисть продолжала прибывать. Она летела с разных сторон. Кружилась над полем и приземлялась, пополняя ряды сказочных летательных аппаратов. Когда на землю вдруг упала чья-то поистине гигантская тень, я, было опустившая взор, снова запрокинула голову и едва не присела от ужаса.
А ведь серьезно думала, что меня уже мало что может удивить. Ага! Щаз!
- Это кто? – толкнула плечом Волкова, который о чем-то договаривался с подоспевшим к экипажу человеком в черном балахоне. Очередной близнец? Или это племя такое одинаковых на лицо парней?
Но про мужика в черном я забыла, стоило мне увидеть треглавое чудище, парящее в небе.
- Мамочка! – прошептала я.
- Это Горыныч, - ответил на мой вопрос колдун.
Из его кармана в ладонь парня в черном перекочевали несколько золотых монет. Кажется, больше, чем он платил в первый раз. Но утверждать не берусь.
- Горыныч? Змей который? – уточнила я.
- Хороший, к слову, парень, - усмехнулся Волков и, подхватив Марусю, вдруг усадил малышку себе на плечи, словно она была ребенком.
- Ну что? – спросил у нас обеих. – Идем занимать места? Вас же Бессмертный пригласил. А этот будет ждать непременно.
Я немного последила за красивым полетом славянского дракона, а потом согласно кивнула. Право слово, не стоять же мне здесь битый час, пока эта красота небо рассекает. К тому же, его видно отовсюду. Горыныч не спешит лететь прочь.
- Де присесть ищеть, кажися, - сообщила домовиха. Она ничуть не обиделась на действие колдуна. И даже напротив, показалась мне довольной, так как теперь сидела выше и видела дальше, чем даже сам Добрынюшка.
- Ага. Присесть, - повторила я и добавила, - идемте. Показывайте, где здесь что.
И мне казалось, что впереди еще много неизведанного и интересного. Вот, ей Богу!
 
 
Глава 13.
А было здесь всего и много. Балаганы пестрели товарами, из шатров зазывали гадалки и циркачи. Все яркое, отовсюду музыка, при том, что самих музыкантов я не разглядела. Как позже оказалось, здесь, как и в любом цивилизованном обществе, присутствовали электричество, колонки и музыкальные центры. Но все это я увидела после. А пока едва удерживалась от того, чтобы не идти, разинув рот и не пялиться на все удивительное и поразительное.
Здесь, перед стадионами, раскинулась настоящая ярмарка. Веселая и живая, несмотря на то, что большей частью присутствующие были нежитью. Но встречались и те, кто мне казался обычными людьми.
Одежда пестрела несовместимым разнообразием. От вечерних туалетов, до пляжного варианта – шорты, кепки и сандалии. Благо, погода позволяла. Но не одежда интересовала меня и заставляла пытаться не глазеть. А те, кто в нее был облачен.
- Марусенька, а это кто? – я подпрыгнула, чтобы домовиха услышала мои слова. Верхом на Добрыне ей сиделось высоко и удобно. Вокруг сновала толпа и я поняла, почему Волков сделал именно так, усадив Марусю себе на плечи.
- Хто? – не сразу поняла меня маленькая женщина.
Я одними глазами показала на гору из мха и землистой плоти, передвигавшуюся на отростках, похожих на щупальца осьминога, только лишенные присосок. Скорее эти отростки походили на корни, лысые и толстые. Само существо было размером с неплохой пригорок, а за ухом, едва различимым на бугре головы, красовался цветок лилии.