ЭТНОС. Часть первая. Парадигма

— Как скажете, — пожал плечами я. — Так что насчёт Нагмы? Мне наврали?
— Не то чтобы наврали… Скорее, указали лишь на один из возможных аспектов. Так называемые «корректоры», как правило, очень слабо образованны, я бы даже сказал невежественны. Их школа с давних пор пренебрегает фундаментальными вопросами в пользу тактических навыков. По форме они ближе к религиозному ордену, чем к научному учреждению. Дают неофитам минимум знаний. Поэтому и результаты их деятельности… Но я отвлекся. Ваша дочь действительно может катализировать коллапсы там, где они, в силу ряда причин, высоковероятны. Но это, скажем так, далеко не единственное, что она может. Поэтому риски относительно невысоки, а польза очевидна.
— Невысоки, но есть?
— Есть, — согласился Теконис. — Но признайте, ваша дочь рискует уже самим фактом своего существования.
— Это не повод увеличивать риски.
— Привлекательность этого предложения для вас в том, что вы их не увеличите, а уменьшите.
— Это как?
— В период нахождения в ортогональных ветвях фрактала ваша дочь становится недоступна для поиска. Например, здесь, в этом срезе, — профессор показал на вид за окном, — ваша темпоральная проекция на основную линию так мала, что ей можно пренебречь. А значит, девочке ничего не угрожает.
— Не понял про проекцию, — признался я.
— Пока мы тут, — вмешался в разговор Слон, — дома время как бы не идёт, понимаешь? Если в момент, когда мы сюда въехали, Джабба пёрнула у себя в каптёрке, то мы вернёмся раньше, чем её помощник скажет: «Фу». Даже если мы тут будем год загорать.
— Серьёзно?
— А ты думаешь, почему я так люблю это место? — заржал он. — Всегда есть возможность хорошо отдохнуть! Так что вы с дочкой пока что не потеряли из своего отпуска ни дня. Ну, кроме дороги, конечно.
— Ваш командир прав, — кивнул Мейсер. — Этот мир имеет очень удачный таймлаг относительно большинства популярных срезов, что делает его крайне удобным для наших операций. Оставалось только сделать его удобным для проживания. И мы, согласитесь, добились в этом немалых успехов!
Мейсер откинулся в идеальном кресле и отхлебнул идеального вина из идеального бокала. За окном стемнело, и зажглась городская иллюминация.
Идеальная, разумеется, а как же иначе.
* * *
Слон проводил меня до комнаты.
— Ну как, стоило их выслушать? — спросил он, разглядывая интерьер.
— Стоило, пожалуй, — признал я. — Но можно было обойтись и без провокаций.
— Так не интересно, — засмеялся он. — Шучу. Ты должен был увидеть всё это, Докище, пойми. Словами такое хрен опишешь. А прикинь, каково так жить всегда?
— Приестся, наверное. Это как одни пирожные жрать. Сначала вкусно, потом надоест.
— Это если, к примеру, пирожные, то да. А если, к примеру, водку, то нет… А если серьёзно — работы в поле у них тоже хватает, поверь. И там отнюдь не пирожными пахнет. Так что не соскучишься. А главное, про дочку тебе всё хорошо расписали. Я же знаю, как ты параноишь на её счет.
— Это не…
— Да, да, не паранойя, у тебя есть причины. Её действительно могут найти какие-нибудь засранцы. Но не тут! Теконис правильно говорит — на круг риск сильно меньше, чем оставлять её в лагере с тыловиками. Джабба, конечно, трындец какая страшная, но она не всесильна. А так девочка будет всегда с тобой, под нашей охраной, и мы за неё кому хошь глаз на жопу натянем. Подумай!
— Уже думаю.
— Не затягивай. Здешнее время, конечно, нашему перпендикулярно, но оно тоже на месте не стоит.
— Завтра скажу. Надо переспать с этим.
— Да, насчет переспать…
— Что?
— Видишь, кнопка на столике у кровати?
— Это кнопка?
— Кнопка-кнопка. И если её нажать, то будет тебе обслуживание в номер.
— В смысле чего?
— В смысле энтого самого. И уж поверь, качество энтого самого соответствует тут всему остальному. Если ты, конечно, не расист.
— Вроде бы нет. Спасибо за информацию.
— Бери от жизни всё, что она предлагает. А то в следующий раз может не предложить. До завтра.
Когда Слон ушёл, я долго рассматривал вычурную кнопку. До того, как я узнал о её назначении, она казалась мне похожей на приоткрытую ракушку, но теперь в голову приходят другие ассоциации. Соблазн велик — в последнее время было как-то не до установления близких контактов с противоположным полом. Накопился, так сказать, нерастраченный потенциал. Но есть одно обстоятельство…
«Обстоятельство» не обмануло моих предчувствий. Стоило мне выключить свет и начать засыпать, как открылась дверь, простучали босые пятки, нырнули под одеяло и прижались к моему боку ледяные ноги.
Нагма уже не приходит ко мне спать как в детстве, выросла. Исключение — новое, незнакомое, а значит, вызывающее тревогу место. В первую ночь не может уснуть и обязательно прискачет. В общем, правильно я не стал испытывать магию кнопки-ракушки, неловко бы вышло.
— Что, холодные ножки, не спится?
— Пап, ты прикинь! — зашептала она, сдавленно хихикая. — Я там валялась-валялась, а потом смотрю, на тумбочке ракушка прикольная!
— Ракушка, говоришь?
— Ну! Я такая: «Дай, думаю, погляжу!» Хвать её! А она нажалась, как кнопка, и зажглась. Тускло так, розовым.
— И что дальше?
— Сначала ничего. Я такая: «Агась, ночник, наверное». И лежу себе дальше, туплю в планшет. И тут хренась — какой-то парень входит! Чёрный, как грифель, только глаза и зубы блестят. И главное, в одних плавках такой!
— Симпатичный? — поинтересовался я.
— Ну, так, да, пожалуй, — сказала она, подумав. — Спортивный. Фигура хорошая.
— И что?
— Я говорю: «Ты чо, эй, тут тебе не бассейн! Ты заблудился, что ли?»
— А он что?
— «Я, — говорит, — счастлив служить вам, госпожа!» «Чем это служить?» — спрашиваю. А он: «Чем скажете госпожа! Любой ваш каприз!» И давай, главное, плавки стягивать!
— А ты?
— А я обалдела ваще. Иди, говорю, отсюда, дурак ненормальный! А то я папу позову, он тебе яйца оторвёт и в уши вкрутит!
— А он? — уже откровенно смеюсь я.
— Ну, труселя обратно натянул и ушёл. Только на ракушку нажал, и она погасла. И тут я сообразила, что сама ж его и вызвала, и сама ж и испугалась. Очень неловко вышло, блин. Так что ты пап, лучше на неё не нажимай.
— Договорились.
— Слушай, пап, — спросила она успокаиваясь, — а он для чего приходил? Для того, что я подумала?
— А чего ты подумала?
— Ну, ты понял, не притворяйся.