Враг Самогеты

Я нахмурилась.
– Получается, Он знал об этом?
– Разумеется.
– Но зачем… – Я растерялась.
– Предположу, что для твоей защиты. Клятва не только связывает вас, она ведет тебя, направляет и показывает, какой путь правильней.
Правильней для чего? Проскочила мысль, но озвучивать ее я не стала. Князь заметил мою озадаченность и поспешил перевести разговор:
– Как только я смог подняться с постели, тотчас занялся двором. Тебе сейчас не до дворцовых интриг, но по опыту знаю, придворные умеют устраивать беспорядки и смуты в самый неподходящий момент. Они как стервятники слетаются, почуяв кровь и отсутствие хозяина, – князь нахмурил брови. – Ты отсутствовала в княжестве некоторое время, и Велад держал в тайне твое местонахождение. Могу ли я надеяться, что тебе удалось узнать, где мой сын?
Я кивнула и тихо добавила:
– Если вы готовы присоединиться к нашему разговору с Веладом, я расскажу все, что мы смогли узнать.
Князь решительно поднялся, показывая, что он в полном порядке и готов отправляться хоть сейчас, но я догадывалась, что это было не так. Его немного пошатывало от слабости, хоть он и храбрился. В этот момент дверь вновь отворилась, и на пороге появилась Тиральда, а за ее спиной – Тарая. Казалось, моя экономка пыталась сдержать преподавательницу, но ее это не сильно беспокоило. Заметив меня, Тарая решительно направилась в нашу сторону. Девушка остановилась лишь на полпути, разглядев старого князя, и присела в реверансе, но не дождалась, пока он разрешит подняться, как положено по этикету. Она быстро выпрямилась, расправила юбку и еще увереннее зашагала по начищенному паркету.
– Простите, Ваше Высочество. – Экономка склонилась передо мной и князем в глубоком реверансе и, в отличие от Тараи, не поднялась. Замерев и смотря в пол, она добавила неодобрительным тоном: – У рины Тараи, видимо, немыслимо важный вопрос. Я не смогла ее остановить.
Поучающий, такой уже привычный тон ее голоса вызвал у меня улыбку, и я махнула, приказывая встать. Я была рада видеть Тиральду, и лишь присутствие старого князя заставило притвориться, что я придерживаюсь протокола в отношениях со своей экономкой.
– У меня действительно безотлагательное дело к Ее Величеству, – раздраженно произнесла юная преподавательница, стягивая перчатки и развязывая атласные ленты плаща.
Тугой корсет ее фиолетового платья подчеркивал тонкую талию. Серебряная цепочка на горле соединяла высокий ворот и немного давила на белую шею. Длинная, аккуратно заплетенная черная коса, как обычно, была изящно переброшена через плечо. Похоже, Тараю совершенно не волновало присутствие члена княжеской семьи рядом со мной. Темные и бездонные глаза девушки полностью сосредоточились на мне. Зачем бы она ни пожаловала, это явно вопрос жизни и смерти, не меньше.
– Что ж, я пойду, – откашлялся старый князь, почувствовав неловкость. – Увидимся в кабинете Велада чуть позже.
Князь не успел выйти, как Тарая шагнула ко мне еще ближе:
– Ты сумела узнать, где Келдрик?
Конечно, ее интересует именно это, могла бы и догадаться. Главный вопрос, ради которого она примчалась в Азе-Эгле, увязавшись за Тиральдой, и совершенно непозволительно повела себя с самим князем. Велада интересует, что удалось узнать о наших врагах и что творится за границей. Старый князь спрашивает о сыне, а Тараю волнует лишь судьба Келдрика. Я хорошо ее понимаю, меня тоже в первую очередь интересовали бы новости о Нем. Ее сердце разбито, как и мое, и одна его половина сейчас застыла в ожидании моего ответа, пока другая еле-еле бьется.
– К сожалению, я ничего не знаю о Келдрике.
– Но он жив? – предприняла еще одну попытку Тарая, с ноткой паники в голосе.
– Я не знаю, – тихо ответила я, понимая, какую боль приносят эти простые слова.
Плечи юной преподавательницы опустились, она глубоко вдохнула и посмотрела на витраж. Взгляд потух, словно его в мгновение затянуло инеем, и она застыла, не произнося ни слова. Я все еще не знала, что связывает первого советника и магичку, но после тех детских воспоминаний Тараи, что я подсмотрела в ее кабинете, стало ясно, что их история имела продолжение.
– Милочка, вы сможете побеседовать с княгиней попозже. Сейчас ей необходимо отдохнуть, – вновь вмешалась Тиральда, аккуратно взяла меня под руку и попыталась увести. Боль странным образом стала мостом между нами с Тараей.
– Мы поговорим позже, – произнесла я, не отводя взгляда.
Тарая послушно кивнула, мыслями витая где-то далеко отсюда.
Я дождалась камердинера, которому поручила проводить ее до Фебраны, и только после этого последовала за экономкой в свои покои.
Немного прихрамывая на одну ногу, в грязной одежде и с растрепанными волосами, я бы предпочла остаться незамеченной, но это оказалось невозможным. Придворные выходили в коридоры дворца поглазеть на меня. Новость о том, что я в замке, похоже, передавалась по залам и комнатам с быстротой полета черного грифона. На каждом следующем этаже нас встречало все больше и больше народу, и было странно видеть их спокойствие. В прошлый раз эта толпа растерзала бы меня, если бы не Велад и мой неожиданный всплеск магии. Что-то изменилось, и это невозможно было не заметить.
Пока мы петляли по длинным коридорам, галереям и лестницам Азе-Эгле, все, от лакеев до расфуфыренных дам, склонялись чуть ли не до самого пола и замирали, практически не дыша. Сначала я решила, что это из-за моего внешнего вида. Возможно, в их глазах я выгляжу, как генерал, принесший победу княжеству, мало ли какие слухи ходят о том, куда подевалась их княгиня.
Мое недоумение развеял разговор. Краем уха я услышала, как одна из дам нашептывала другой о витраже в тронном зале. Их странное поведение – последствие «ожившего» рисунка витража. Что бы там ни говорили, но древнее эльфийское суеверие до сих пор живет в умах аристократов. Старая легенда о волшебном витраже, который меняется, признавая правителей Кроуги и отображая их род, черты или намерение, короновала меня по-настоящему. Из никому не известной жены князя я превратилась в истинную княгиню Кроуги. Забавно, что теперь это не имело для меня никакого значения.
Неожиданно под восторженные ахи придворных выпорхнула моя иволга. Пролетев над самым потолком, она сделал вираж и вернулась ко мне, оставив за собой светящийся красный шлейф. Выпендрежница, улыбнулась я про себя. Тиральда, как и все остальные, непонимающе уставилась на меня.
– Кровавая иволга, та, что на витраже, – намеренно громко объявила я, добавив немного драмы в сплетни придворных.
Под нарастающий шепот за спиной мы пошли дальше. Невольно вспомнилось, как колотилось сердце, когда Он впервые представлял меня своим придворным. Теперь я смотрела на них без страха, и было совершенно неважно, кто из них и что подумает обо мне. Главное, чтобы не мешали.
Наконец мы с Тиральдой добрались до княжеского крыла. Слава Первоматери, в этой части замка никого, кроме охраны, не было. Двое часовых преградили нам путь. Неудивительно, признать во мне княгиню сейчас – дело трудное. К счастью, позабыть Тиральду было делом еще более сложным. Ей даже не пришлось ничего говорить: достаточно было лишь недовольно повести бровью, как часовые вытянулись в струнку и расступились. Около двери в наши с князем покои я непроизвольно остановилась и с тяжелым сердцем толкнула створки. Здесь все было так, как я помнила: светло-серые дымчатые стены, высокие потолки с лепниной, массивные сверкающие люстры, большая кровать под покрывалом из мягкого меха, уютные кресла у огромного окна с потрясающим видом и старый камин. Будто только вчера мы танцевали с Ним на балу короткой ночи.