Дизайнер одежды для фамильяров

– А теперь ты ставишь под сомнение мои решения? – выгнул я бровь.
Это мгновенно отрезвило звездочёта. Он поспешно поклонился и подобострастно заверил:
– Я готов выслушать вашу волю, мой господин.
– Собирайся, – приказал я. – Передашь КоллТэррам важную весть.
– Вы передумали! – обрадовался Массуд.
– Да, – ухмыльнулся я. – Не хочу, чтобы матушка страдала и минуты.
Бормоча благодарности и перечисляя мои несомненные достоинства, звездочёт заметался по комнате. Сбивая предметы, переворачивая коробки со свитками, то хватал какие-то из них, то бросал и начинал копаться в оставшихся.
Я же развернулся и быстро покинул башню.
Спускаясь по винтовой лестнице, не отказал себе в удовольствии и тихо рассмеялся. Потирая руки, вошёл в трапезную и, приблизившись к окну, остановился. Взгляд скользнул по крышам гостевых домиков.
– Проголодался?
Я не отреагировал на вопрос питомца. Дракончик вспорхнул мне на плечо и, сложив кожистые крылья, изогнул длинную гибкую шею. Сверкнув алым зрачком, прищурился.
– Или соскучился?
Повисло молчание, которое изредка нарушали лишь доносящиеся из коридора звуки. Вивек, заметив, что я прошёл в трапезную, велел приготовить закуски, и служанки сбились с ног, выполняя его приказы.
– Массуд велел заложить карету, – не дождавшись от меня и слова, доложил дракончик. В его звонком голосе звучала тень обиды. – Хуже того… Слышал, как он выбирал лучших голубей, чтобы отправить сообщение КоллТэррам. Не остановишь его?
Он беспокойно переступил лапками, едва не испортив мне костюм острыми коготками.
– Я сам приказал звездочёту сделать это, – пояснил я.
Оторвавшись от созерцания гостевых домиков, глянул на огромный портрет родителей. Он занимал на стене почётное место, а по бокам располагались портреты глав других родов.
Я прошёлся вдоль ряда и замер напротив одного изображения.
– Аллэн так похож на дядю, – задумчиво констатировал я. – То же изворотливое притворство, та же неуёмная жажда власти и желание оказаться хоть на коготок, но выше брата… Пусть для этого придётся утопить того в грязи.
– Это правда, – поддакнул Стоукс.
– Знаешь, я смирился бы с тем, что Балейва перейдёт к нему. Но, наблюдая, как правит дядя Джэлл, понимаю, что…
Зверь недовольно заворочался, напоминая о клятве верности, которую каждый дракон приносит повелителю, и я болезненно скривился. В кругу высших не принято отзываться плохо о том, кто стоит во главе всех кланов.
Инстинкт. Подчиняйся или бунтуй, но иди до конца: победа или гибель.
– О да, – понимая, каково мне, подхватил Стоукс. – При правлении Тэвэна КоллТэрра всё было иначе. Жаль, что этого времени не вернуть.
– Но я попытаюсь, – тихо, но твёрдо завершил я.
Мне никогда не занять трона, но вернуть честь роду и хоть на пару несколько десятилетий подарить Балейве процветание я в силах. Отец снова возглавит высших, и всё будет по-прежнему.
– Аллэн зажёг в замке огонь раздора, – сообщил я встревоженному питомцу и тонко усмехнулся: – Желая посеять между мной и истинной парой сомнения, он оказал мне неоценимую услугу. Даже не пришлось бросать вызов.
– Гениально, – Стоукс, покачнувшись, едва не свалился от восхищения. – Ваши прохладные отношения можно списать на застывшее пламя! И больше не нужно прятать ведьму до прихода Северного ветра… О, хозяин, ты воистину коварен!
– Мне повезло, что какой-то дракон соблазнился её прародительницей, – саркастично подытожил я.
В памяти тут же возникла картинка нашей первой встречи. Откровенный наряд и округлые прелести незнакомки. В груди мгновенно потеплело, а кожа, наоборот, стала прохладной. Почти как тогда, когда я обнял Евгению.
«И я понимаю этого дракона», – подумалось вдруг.
– Похоже, не стоит встречаться с ведьмой до церемонии, – пробормотал я.
    
Глава 17. Боятся – значит уважают
Евгения
Вот так я обзавелась «семьёй» в другом мире.
Мы сидели в переоборудованной в мастерскую гостиной нашего домика. Я крутила в руках стеклянный шар, в котором был заключён маленький хомяк. Зверёк постоянно обнажал зубы и без устали бросался на меня… Пытался. Создавалось впечатление, что давно бы порвал в клочья, не будь между нами прозрачной, но прочной преграды.
У меня в ногах, высунув язык, тяжело дышала изрядно умаявшаяся Анька. Собака убегалась так, что её новый наряд был весь в тёмных пятнах, а в паре мест даже разошёлся по шву, будто животное лазало по деревьям… Может, так оно и было. Гуляева вымоталась настолько, что даже не реагировала на выстроившихся в ряд мышей.
– Стёкла заменены! – отсалютовала одна.
– Полы помыты, – отчиталась вторая.
– Обед давно остыл… – недовольно буркнула третья.
– И нам очень понравились эскизы, – с надеждой шевельнула ушками Доська.
– Отличная работа, – похвалила я мышей. – Заказ приняла, завтра приходите на примерку.
Покосилась на Гуляеву, но собака и тут не отреагировала. Я лишь головой покачала: а Стоукс прекрасный знахарь – за пару часов вылечил у девушки многолетнюю фобию. Если при этом ещё и сам остался жив, то вообще замечательно!
– Так нести обед или разогреть? – проворчала самая крупная мышь.
– Воды, – приподнявшись, икнула Гуляева и снова уронила морду на лапы.
– И еды, – мысленно посочувствовав Аньке, которая всегда ненавидела физические упражнения и сидела на диетах, попросила я. – Давайте всё, что есть. У нас гостья…
– Сестра по магии, – мягко поправила меня ведьма и покосилась на шар в моих руках. – Так ты можешь мне помочь?
– Хм… – Я снова посмотрела на озверевшее животное.
С одной стороны, прекрасно понимала хомяка. Кому понравится, что его отлучают от привычной среды обитания и заключают в прозрачную тюрьму? Точно не мне! А всё потому, что между этим несчастным и ведьмой, которая сидела напротив меня, образовалась незримая связь.
– А другого фамильяра ты найти себе не можешь? – сочувствуя зверьку, который категорически отказывался работать на новую хозяйку, поинтересовалась я.
– Шутишь? – округлила та глаза. – Фамильяр – это благословение для ведьмы! Как только понимаешь, какой зверёк откроет тебе доступ к магии, сразу надо хватать. Иначе так и останешься…
Она поникла и, тихонько всхлипнув, вынула платочек.
– Я слышала, что тебе фамильяр добровольно служит, вот и пришла. Не хочу я Ктива дрессировать. Вот бы он относился ко мне как к другу.
– Хм, – снова повторила я и посмотрела на задремавшую Аньку.