Блондинка в боевой академии. Не хочу учиться!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Правда, то, что я задумала пугало не меньше, и где-то на середине пути в моей голове даже начали появляться неплохие аргументы в пользу того, чтобы залезть в комнату Натаниэля и взять бутылочку вина, а потом возместить. Это же не воровство? Я бы вообще не стала заморачиваться и купила, но для этого нужно, как минимум увидеть бутылку, которая есть у Натаниэля, найти, где продают такое же вино и купить. А это время. Вино фейри дорогое и, как правило, привозят его под заказ. Потребуется два-три дня, которых у меня нет. Возможно, смогла бы помочь Сабрина или Сильх… но это опять же время. Поэтому я решила сначала попробовать пойти другим путем. Он был самым простым и сложным одновременно.
Узнать, где живет Натаниэль, не составило труда. Вся академия гудела о том, что он отдал нам свои покои, а сам переехал в скромную комнату преподавателя средней руки. Какую именно, знали все.
Я остановилась перед дверью. Выдохнула и занесла руку, чтобы постучать. Постояла так, застонала и развернулась спиной к двери. Нет, я не могла этого сделать! Просто не могла.
Я уже почти ушла, когда меня остановил вкрадчивый голос.
— Ну, и куда собралась? Пришла, доводи дело до конца, иначе какой ты боевой маг?
— Никакущий, — призналась я разворачиваясь. — Я сразу об этом говорила. Можно войти?
Я уже начала думать, что он меня не пустит. Взгляд Натаниэля был тяжелым и задумчивым. Но мужчина все же коротко кивнул и, отступив с прохода, пропустил меня внутрь.
Я шмыгнула ужом, пока не передумал, и бодро прошла прямо в комнату. Терпеть не могла, когда мнутся в узких маленьких коридорчиках. То ли дело родительский дом! Там, конечно, нужно ждать в холле приглашения пройти дальше. На кожаном диване у кофейного столика. А тут пространство метр на метр, которое занимает огромный, по-домашнему одетый мужик. Я старалась не смотреть на широкую загорелую грудь в распахнутом вороте простой, светлой рубашки на шнуровке. Дали же боги нам куратора, от которого сердце останавливается в груди! Разве же так можно издеваться над хрупким душевным равновесием девушек?
Оказавшись в просторной комнате с минимумом вещей, я поняла, как многим Натаниэль пожертвовал ради девяти незнакомых навязанных ему курсанток. Не уверена, что я поступила бы также благородно. Не чувствовала в себе таких человеколюбивых порывов.
Изголовьем к окну стояла широкая кровать, которая смотрелась слишком большой для этой комнаты. У стены — письменный стол, явно предназначенный не для этого помещения. В углу книжный шкаф и собственно все. Две двери, как я понимаю, вели в ванную комнату и гардеробную, потому что шкафов я не заметила. Кресло было втиснуто в угол и ему там было откровенно тесно.
— Чем обязан?
— А? — Я обернулась и уставилась на Натаниэля, не мигая. Чувствовала себя на редкость глупо, так как отвлеклась и забыла об изначальной цели своего визита.
— Рина, я надеюсь, тебя привело ко мне не праздное любопытство, — вкрадчиво начал он.
— Нет… — Я покачала головой. — Конечно, нет. Я далека от привычки ходить по комнатам преподавателей и глазеть, как они живут.
— Это несказанно радует. Так повторяю вопрос. Цель твоего визита? Я очень надеюсь, она достойная.
— Ой, да перестанете! Вы же прекрасно понимаете, никакой достойной цели у меня быть не может! — Я отмахнулась. Огляделась по сторонам и сначала прислонилась пятой точной к столу. Поерзала, поняла, что стоять так не очень прилично и переместилась в кресло. Все это время Натаниэль за мной наблюдал с возрастающим интересом.
— Тебе говорили, что ты весьма бесцеремонна?
— Нет, конечно. Я же леди! — возмутилась я.
— А так сразу и не скажешь.
— Я была леди всю свою жизнь. В итоге меня приписали к батальону боевых девиц, и бросил выгодный жених. Тактика себя не оправдала, и я решила ее поменять.
— И что, хочешь сказать, жизнь наладилась? — усмехнулся куратор и занял мое стратегическое место у стола. Я ушла оттуда, чтобы не смущать малознакомого мужчину своими ягодицами на документах. Поэтому мужчина решил смущать меня сам. Еще и руки на груди сложил, и ноги вытянул, демонстрируя все свои мышцы. У меня даже язык к небу прилип, и я без всякого вступления выпалила.
— А подарите мне, пожалуйста, бутылку вина фейри…
Взгляд Натаниэля был непередаваемо ошарашенным, и я хрипло, дрожащим голосом добавила, чтобы уж совсем не наглеть.
— Ну… или продайте. У меня есть деньги. Я куплю. Только мне очень срочно надо.
— А ты в курсе, что пить на территории академии запрещено. — Натаниэль замолчал и уточнил. — Курсантам запрещено.
— Я не собираюсь ее пить.
— А тогда зачем тебе бутылка вина, если ты не собираешься его пить? — окончательно удивился он.
Вот этот вопрос был, конечно, интересным, и я пока не знала, как на него ответить.
Поэтому молчала, изучала ногти и собиралась с мыслями, а вот Натаниэль не был настроен ждать, когда же я наконец решусь сказать хоть что-то.
— Рина… — протянул он. — Пришла к преподавателю, нагло потребовала бутылку вина и теперь молчишь. Вообще, как все это понимать?
— Не так, как вы подумали! — тут же нашлась я и посмотрела честными-пречестными глазами.
— А как я подумал? — вкрадчиво уточнил он, и, отстранившись от стола, сделал мне шаг навстречу. Вид при этом у мужчины был опасный, а прищур глаз хитрый, поэтому я приготовилась выдать все и сразу. В конце концов, я сразу сказала, что из меня выйдет фиговый боевой маг. В разведку не возьмешь, пытки я не выдержу и сдам всех, и даже Тварь.
Проблема заключалась в том, что говорить правду было, пожалуй, даже страшнее, чем врать.
— Не знаю, но точно не так! — сказала я и несчастно посмотрела на кривую ухмылку, которая смотрелась особенно зловеще из-за шрама на щеке. — Может, так отдадите, а?
— Не-а. Я вез сюда ящик не для того, чтобы раздаривать наглым девицам.
— Ну, тогда продадите?
— У меня нет привычки приторговывать вином. К тому же продавать вино курсантам… Это я даже слов подобрать не могу. Но точно неправильно. И так, Рина, или ты объясняешь, зачем тебе бутылка вина, которая стоит зарплату начинающего преподавателя, либо уходишь и больше не приходишь. Визит юной девушки к взрослому мужчине может быть истолкован превратно.