Эксцесс исполнителя

Я мысленно поаплодировал Декарту. Это был очень изящный заход. Вроде как, старатель проявил беспокойство о человеке, оказавшем ему серьезную услугу. На самом же деле он внимательно следил за моей реакцией, надеясь понять в каких отношениях я состою с криминальной организацией, назначившей награду за его голову.
– Скажем так, я в курсе возможных сложностей.
– И тебя они, я смотрю, не пугают, – Декарт чуть приподнял бровь, демонстрируя свои сомнения в адекватности моей оценки потенциальной опасности.
– Так уж сложились обстоятельства. Ради этого разговора я готов рискнуть.
– И с чего ты решил, что я буду с тобой откровенничать? – невозмутимо осведомился Декарт. – Признаю, ты вытащил меня и моих людей из глубокой задницы, и это дорогого стоит, но ты человек Синдиката, а я черный старатель. Вообще-то, мы с тобой должны смотреть друг на друга исключительно через прицел, и пока ты не скажешь мне что-то такое, что заставит меня считать иначе, максимум на что ты можешь рассчитывать – это то, что я не выстрелю в тебя первым. Ты можешь счесть меня неблагодарной скотиной, и очень сильно ошибешься. Я отвечаю не только за себя. За мной стоят доверившиеся мне люди, и дело, ради которого они ежедневно рискуют своими жизнями. Подвергать их опасности я не в праве. Какими бы ни были твои мотивы, всё, что я тебе скажу может стать известно моим врагам. Мало того, я обязан считать, что переданная тебе информация не просто может, а обязательно станет им известна.
Чего-то подобного и следовало ожидать, так что к такому повороту беседы я был вполне готов. Поэтому, равнодушно пожав плечами, я выдал старателю заранее подготовленный ответ.
– Что бы я тебе ни сказал о своих мотивах и отношениях с Синдикатом, на слово ты мне всё равно не поверишь, и правильно сделаешь. Но ты даже не представляешь себе глубину моего невежества. Меня вполне устроит информация, о которой ты точно знаешь, что она уже известна руководству Синдиката. Но это ведь не означает, что она известна мне, бывшему беспризорнику, воспитаннику окраинного интерната и рядовому старателю.
– Не прибедняйся. Рядовой старатель не таскает на себе экипировку и оружие третьего поколения. Или даже не третьего? Я ведь так и не смог тебя тогда засечь своими сканерами.
– Это сейчас к делу не относится, – я отрицательно покачал головой. – Так ты готов ответить на несколько простых вопросов?
– Ну, спрашивай. Я ведь зачем-то сюда пришел.
– Кто такие черные старатели? Как ими становятся, и что это за дело, из-за которого они рискуют жизнями? Я, вообще-то считал, что вы ходите в Руины исключительно ради богатой добычи, которой не нужно делиться с Синдикатом.
– Как всё запущено… – удивленно вздохнул Декарт. – Рич, это ты так шутишь? Ты что, действительно всего этого не знаешь?
– Представь себе, да, – я кривовато усмехнулся. – В интернате, знаешь ли, этому не учат, городская инфосеть о вас информации почти не содержит, в детских уличных бандах на такие темы тоже не особо распространяются, а бывший лидер моей артели сообщил мне именно ту версию, которую я сейчас тебе озвучил. А еще я не знаю, через кого вы сбываете добычу и как ухитряетесь избегать встреч с полицией и людьми Синдиката.
– Много вопросов, – Декарт внимательно посмотрел на меня и сделал шаг назад, жестом предложив мне присесть рядом с собой, – но, если это всё, что тебя интересует, я отвечу. Здесь нет особых секретов. Вернее, нет таких сведений, которые не были бы известны верхушке Синдиката. Начну с того, что черные старатели – очень аморфное сообщество. Нас довольно много, но единого руководства нет. Объединяют нас общие каналы сбыта артефактов и закупки снаряжения. Есть некий свод неписаных правил, за соблюдением которого следит группа наиболее опытных старателей. Её состав может со временем меняться и не зафиксирован никакими документами. Попадают к нам очень по-разному. Кто-то бежит от преследования властей за откровенный криминал, кто-то лишается работы и не видит для себя других перспектив, а кто-то сознательно идет на конфронтацию с режимом и ищет среди нас единомышленников в борьбе со сложившейся системой.
– Мотивы понятны, – кивнул я, удобнее устраиваясь на жесткой трубе, – но ведь невозможно просто пойти к скупщику, купить снаряжение и отправиться в Руины. Даже если кто-то такому одиночке продаст экипировку и оружие, он должен как-то сбывать добытые артефакты. Если сунется с этим к серым скупщикам, его просто сдадут полиции или Синдикату.
– Ты же бывший беспризорник, Рич, – удивился Декарт, – а значит, должен неплохо знать окраину. Хотя… Тебя в каком возрасте отловили и отправили на перевоспитание?
– В четырнадцать.
– Ну, тогда понятно, мог еще и не столкнуться с нашими людьми, а если и сталкивался, то не понял, с кем имеешь дело. Помимо серых скупщиков есть и черный рынок оружия. Думаю, ты о нем знаешь.
– Естественно. Где бы еще брали стволы и снаряжение мелкие уличные банды, неподконтрольные Синдикату? Ну, как неподконтрольные… Дань они, конечно, платят, но в остальном…
– Правильно мыслишь. Вот там-то будущие черные старатели и покупают всё необходимое для первого рейда. Торговцы таких парней видят насквозь. Ну, а дальше всё зависит от того, на кого нарвешься. Кто-то предложит новичку выкупать добычу, а потом шепнет нам за долю малую, а кто-то сдаст тебя Синдикату. Тоже не бесплатно, само собой. Если новичок попадает к нам, мы его аккуратно вводим в курс дела, есть у нас для этого специальные люди. Сразу, конечно, к таким парням доверия нет, но со временем из некоторых выходит толк, особенно если в стычке с бойцами Синдиката нормально себя покажут. Есть, конечно, и другие пути. Кто-то выходит напрямую на одного из нас прямо в Руинах. Бывает, перебегают к нам даже из артелей Синдиката. В общем, у каждого свой путь. Вот ты, к примеру, тоже мог бы стать одним из нас хоть прямо сейчас.
– Вербуешь?
– Естественно. Или ты думаешь, нам такой боец лишним будет?
– Я подумаю. Слишком мало я пока о вас знаю.
– Ну, смотри сам, – согласно кивнул Декарт. – Как на меня выйти, ты теперь знаешь.
– Ты не рассказал, как вы сбываете добычу. Догадываюсь, что без серых скупщиков здесь не обходится, но не думаю, что вы работаете с ними напрямую.
– Тут я подробно рассказывать не буду, но основное и так всем известно. Ну, тем, кому это надо, естественно. Между нами и скупщиками есть еще одно звено – посредники. Обычно этим промышляют военные рейдеры. Они берут артефакты у нас, причем прямо на нейтралке, а потом сдают их торговцам, как собственную добычу. Просто и эффективно.
– А уникальные артефакты, которые выкупают федеральные вербовщики? Не думаю, что столь дорогие трофеи вы просто отдаете военным, веря им на слово.
– Тут схема сложнее, но варианты тоже есть. Станешь одним из нас – со временем узнаешь и это.
– Понял тебя, тогда последний вопрос. Что это за дело такое, ради которого вы полезли в тот бункер в глубине Руин и чуть там все не остались? Или тоже отвечать не станешь?