Лисёнок и прочие неприятности бандита (СИ)

— Осторожнее, поранитесь с непривычки, — посоветовала я, заслужив убийственный взгляд от мужчины. — И да. Я ищу слона, — повторила я, подходя ближе и пристально осматривая вздымающийся мужской торс. По мощной груди стекали капельки пота, заставив меня облизнуть пересохшие губы. — Но у вас его нет. Пасть, узор, надписи, снова чьи-то зубы…
— А зачем мне набивать себе слона? — вкрадчиво уточнил у меня бандит, заведя свободную руку за спину.
— Потому что так делают в Соловецкой тюрьме особого назначения, — ответила я, обходя Василия и рассматривая пальцы заведенной за его спину руки.
Вот же… “ВАСЯ” на костяшках написано не было. А жаль. Такая теория не подтвердилась. Ну, не страшно. Значение остальных татуировок поищу, и всё встанет на свои места.
Кивнув своим мыслям, я уверенным шагом пошла дальше, направляясь в сторону виднеющегося за домом загона. Просьбу бабушки тоже надо выполнить.
— Ты куда? — окликнул меня Василий.
— Считать овец! — так же выкрикнула я в ответ, не став оборачиваться.
И правильно сделала. Ведь, судя по звуку и громкому ругательству, топор Василий всё же уронил. И, кажется, себе на ногу.
  
Глава 3. Дубинин Василий
 
Глава 3. Дубинин Василий
— М-м-м, с-с-самка с-с-собаки, — цедил я сквозь зубы и приплясывал на месте. Хорошо, в ботинках, а то точно остался бы без пальцев на правой ноге.
Блондинистая злила. Откровенно подбешивала своей непосредственностью на тонкой грани с глупостью. Очень тонкой грани. Можно сказать, что практически невидимой.
Овец она пошла считать… 
Интересно, сама придумала свести овечий дебет с кредитом или Марь Иванна решила занять ум внучки?..
«Так, Дуб! Ты дрова пришел сюда колоть, вот и коли!» — сказал себе почему-то голосом девчонки. Та к этому моменту подошла к загону, приняла важный вид и крутила блондинистым тараканохранилищем. 
Соловецкая тюрьма… Придумала же… 
И ведь правда принялась считать — макушка размеренно раскачивалась. Так девчонка досчитала до восьми, сбилась и начала сначала. Опять сбилась…
— Девять, — подсказал я громко. 
Блондинистая зыркнула на меня зло и притопнула модным кедом. Хорошо, хоть не в сандалиях вышла на улицу.
— Я умею считать, — ответила она недовольно. — Они забились в угол, и я не могу понять, сколько их там. 
— М-м-м, — протянул я с сочувствием. — Ну зайди да посчитай, — в этот раз меня наградили подозрительным взглядом. — Мало ли какая ночью сбежала, — добавил, едва скрывая улыбку.
Девчонка закатила глаза, покачала так головой, типа, ну, конечно, так я тебе и поверила. Обошла загон. 
— Девять, — произнесла обеспокоенно. 
— Что? — спросил я.
— Их девять! — а на личике паника.
— Да ты что? — я изобразил удивление. — Ну, значит, одну волки утащили ночью. 
— Волки?!
Да за что мне такая радость досталась?
— Волки. Когда в лесу есть нечего, они выходят к людям. Ну, или одну овцу не видно за остальными.
Блондинистая с ужасом осмотрелась. Прищурилась на солнце. 
— И что делать? 
— Не знаю, — пожал я плечами. — Марь Иванна расстроится, если овца и правда пропала. А так, если утащили, не факт, что ее съели, можно будет поискать на окраине деревни. 
— Да?
Боже мой, а доверчивая…
— Ага. Там вон вертушка на воротцах, — подсказал я, как попасть в загон, а сам за топор взялся. 
Черт-те чем с утра занимаюсь. Уже должен был на поле быть, а вместо этого — вот! Алиса! 
И ведь до свербежа в заднице хочется над блондинистой постебаться. 
Она наконец решилась. Потянула на себя деревянные воротца, боязливо вошла. Я не сдержался — “хрясь” по полену. Девчонка вздрогнула, пискнула сдавленно, а я доволен, что кабздец. Давно со мной такого не было… Лет с пятнадцати, наверное, когда еще не знал, что можно с девчонками не только как гамадрил себя вести. 
— Ну что, все на месте? — крикнул, между ударами топора. 
— Не знаю… 
Блондинистая аккуратно ножки переставляла. Или вляпаться в дерьмо не хотела, или просто боялась. Остановилась, вытянула шею — считала. Еще сделала несколько шагов к отаре. В этот раз на носочки встала. Опять макушкой раскачивать начала. 
 
Я наблюдал и не забывал дрова колоть.
Тук. Хрясь.
Тук. Хрусь.
Тук. Хрясь.
Тук. Хрусь.
— Деся-я-ять! — как завизжала блондинистая. 
И я вместе с ней. 
— М-м-м, — я замотал ушибленным большим пальцем. — Что ж ты орешь?! — шипел, благодаря бога, что он не отлетел вместе с дровами под ноги. 
— Их десять! Десять! Волки никого не унесли! 
— Да не может быть. Хорошо-то как.
Девчонка сарказма не заметила, пролетела мимо меня радовать бабушку, нырнула за полупрозрачную шторку, вильнув попой, прикрытой сарафаном.
Беда в кедах!
Вот нет блондинистой, и сразу мозги заработали — дрова колю, а сам на руки смотрю, а не по сторонам, чтоб не отхватить ничего лишнего. И воды успел натаскать, пока “девочка не будет никаких проблем” Марь Иванну радовала. Интересно, про волков рассказала или догадалась, что я пошутил?.. 
Только собрался сказать, что управился, как гардина шевельнулась. Первым из дома вышел кот, повиливая жирной задницей, а второй — блондинистая с телефоном в руках и в полусогнутом состоянии. 
Вот как тут уйти?..
— Это мода какая-то кошачью задницу фотографировать? — спросил я, убирая ведра на место и поднимая с земли топор.
— Ага. Городская, — огрызнулась она. 
Ты смотри! И зубки имеются. 
— А только кошачьи? У меня собака есть. Если хочешь, Полкан за кость может тебе позировать. 
Алиса выпрямилась, вздохнула устало. 
— Я просто хотела сфотографировать кота, — и навела камеру в мою сторону.
— А теперь ты кого хочешь увековечить? — спросил чуть напрягшись. 
На фотоохоту, значит, вышла. Решила, если слона у меня на теле нет, так мое табло по базе прогнать. Хотя откуда у нее ментовская база? А вот просто через поисковик может. Только вряд ли найдет что-то. 
— Птичку. Вон сидит, — указала мне за спину. 
— М-м-м, — подыграл, повернулся, сделал вид, что ищу взглядом птицу.
Щелк. Щелк. 
Пресвятая Лукерья! Звук бы отключала, секретный агент в юбке. 
— Ну что, удалось птичку поймать в кадр? — спросил, а сам топор на колоду вернул и свой телефон из кармана джинсов достал. 
Девчонка тут же оценила модель, точно в очередной раз убедилась, что добропорядочный фермер на такой не заработает, и спросила, когда я направил на нее объектив:
— А что вы… ты делаешь? — свободной рукой волосы пригладила. 
— Так птичка тебе за спину улетела. 
Зачем блондинистую сфотографировал, сам не понял. Но теперь в галерее у меня есть десяток ее портретов. 
— Покажи! — гневно потопала в мою сторону. — Не было там никакой птички. А я не давала разрешения себя фотографировать. Мало ли… ты какой-нибудь извращенец. 
— Бандит-извращенец, — поправил я, блокируя телефон и убирая его обратно в карман.
— Тем более! 
— Я еще распечатаю твои фото и у кровати повешу.
Девочка покраснела.
— А я твои! — выпалила и стала совсем пунцовой. Прелесть же! 
— Доброе утро. А что здесь происходит? — вмешался в нашу приятную беседу до тошноты приторный голосок светоча ветеринарии. 
Блондиночка тут же перестала хмуриться, нашла взглядом источник звука и расцвела в улыбке.
— Доброе утро, — поздоровалась она. — Меня зовут Алиса, — она протянула узкую ладонь для рукопожатия. — Для друзей просто Лисенок. А… — замерла в ожидании, когда коровий хлыщ представится. 
Тимошка молчал. 
Понимаю тебя, я так же таращился с час назад. Только вот мне девчонка не радовалась и не спешила знакомиться… 
— А это Тимофей. Местный Айболит, — помог я представиться ветеринару. — Я давно говорил ему, что узкие джинсы мешают нормальному кровообращению. Вот оттуда и задержка с речью. Да, Тим? — я дружески хлопнул парня по спине. Не сильно. Так, только чтобы легкие слегка всколыхнулись.