Логово деспота (СИ)
— Эй! А ну открой! — злобно рычит, ломясь в запертое помещение. — Открой я сказал! — мне кажется, или парень улыбается?
— Уверена, в твоём доме это не единственная комната, для водных процедур! — кричу последнюю фразу, и сбросив простынь, а затем и нижнее бельё, опускаюсь в ванную, одновременно наполняя её тёплой водой.
После получаса успокоительных плесканий, выхожу, предварительно найдя в шкафу огромную рубашку парня, и надев её на себя. Шлёпаю босыми ногами в кухню, оставляя влажные следы на дорогущем паркете.
Там обнаруживаю своего врага, на голых бёдрах которого повязано белое махровое полотенце. Мокрые волосы, проведя ладонью по которым, его плечи и грудь покрываются мелкими капельками воды. Он дико привлекательно изгибается, помешивая овощное рагу в сковороде, и очерчивая сильнее, и без того заметный рельеф.
Боже! И с каких это пор меня привлекают чокнутые извращенцы, мечтающие тебя отыметь в любой прекрасный момент?
— Присаживайся! — выключает газ, и ставит на обеденный стол две пустые тарелки. Затем насыпается в них только что приготовленное рагу, и наливает в стаканы сок. — Свежевыжатый. — улыбается. — Приятного аппетита.
— А мне сказали, что ты просто деспот! — ухмыляюсь, натыкая на вилку ароматные брокколи.
— Деспот только для тех, кто плохо себя ведёт, но ты же хорошая девочка? — голос такой томный, что по спине тут же проносится волна странных мурашек.
Господи, неужели я переживаю?
— Ну в общем-то со своим дружком Алексом, ты и рядом по жестокости не стоишь, да? — вижу по ходящим на щеках желвакам — это было лишнее.
— Сомневаешься? — резко встаёт, дёргая скатерть, от чего вся посуда падает на пол, и разбивается на мелкие кусочки. — Идём! — хватает, и закидывает на плечо. Я знаю куда он меня несёт, и я туда нисколечко не хочу.
Открывает комнату, продолжая удерживать мою бьющуюся в истерических конвульсиях тушку. Бросает на шоколадную кровать лицом вниз, и не даёт встать, придавливая ногой к матрасу.
— Отпусти! Это было глупо! Я ничего не имела в виду! Успокойся! Меня всё устраивает! — кричу, чувствуя, что нахожусь на грани настоящей истерики.
— А я не хочу, чтобы тебя устраивало. Не в моей компетенции, понимаешь? — шепчет сквозь зубы, ловя в кожаные оковы мои руки.
Затем чувствую как одна нога тоже оттягивается в сторону, и гремя цепями приковывается к бортику кровати. Начинаю сильнее брыкаться, и по всей видимости попадаю парню в пах. Слышу как скрипит зубами, как сдавленно дышит и кряхтит, а после по моей ягодице, прикрытой одной только лишь рубашкой проходит болезненный шлепок. Следом в оковы попадает и вторая нога, но я практически не паникую. Он не станет насиловать, это не интересно, а что может быть хуже? Голову могу повернуть лишь на бок, и это раздражает ещё сильнее.
Чувствую, как Дин отходит, и активирует шкаф. Берёт что-то из него, и снова подходит. Гробовая тишина нарушается рассекаемым воздух хлыстом, который безжалостного ударяется о мою спину. Боль пронизывает до кончиков пальцев, и слёзы держать уже совсем невозможно. Мне кажется я кричу так громко, что можно услышать в соседнем штате. Но он продолжает, всё нанося и нанося жестокие удары по новой.
— Остановись… пожалуйста… — поворачиваю голову на бок, пытаясь хрипло прошептать слова.
Снова удар. Постельное бельё покрывается мелкими капельками крови. Затем ещё один. Чувствую как кожа на спине трескается, горит и щипет так, что хочется упасть в ледяную воду. Опять взмах… рассекается воздух… удар… и я проваливаюсь в небытие, теряя грань с жестокой реальностью.
Так будет легче.
13. Виноват.
Дин.
Бросаю на пол кнут, увидев, что Мери без сознания. Видимо я прилично переборщил. До того, как киска врезала мне по яйцам я собирался отшлёпать её лишь ладонью. Но гнев, который поднялся после этого, я просто не смог усмирить. И зря, если она коньки отбросит, с кем мне играть? Более достойную жертву я никогда не найду.
Поднимаю крошку на руки, и несу в гостиную, попутно вызывая своего врача. Не проходит и получаса, как Грег приводит дока, и я оставляю его осматривать новую пациентку, а сам иду к бару, и наливаю себе виски. Нужно расслабиться.
— Мистер Морган, а вам мама в детстве не рассказывала, что такое нашатырь? — спрашивает Питер, когда я вновь возвращаюсь в комнату. — У неё болевой шок, и возможно если бы я не приехал вовремя, её сердце могло остановиться.
— Моя мать съе*балась с сучкой лесбиянкой, когда мне было три. — отвечаю игнорируя саму суть вопроса. — Ну сдохла бы и сдохла. — пожимаю плечами, и мой врач тоже, прекрасно зная мою сущность.
— Я сейчас косметически подлатаю одну рану, и обработаю остальные менее глубокие. Ещё девушка очень пострадала психически, поэтому если она вам всё же нужна живая, или хотя бы морально уравновешенная, то пусть дня три побудет в полном покое. В идеале конечно, если дама будет подкована хорошими эмоциями, но в вашем случае, обеспечьте хотя бы покой. — замечаю, что накаченная попка бестии открыта для взора дока, и прихожу в бешенство.
— Какого хрена, Питер!? — рычу, прикрывая её пледом. — То же такую спинку хочешь? — скалюсь, вызывая в глазах профессора страх. — Я тебя спрашиваю!?
— Извините, обычно вы не запрещаете мне смотреть на ваших оголённых пассий… — виновато тараторит врач, доставая из чемоданчика нужное оборудование.
— На неё даже в одежде тебе смотреть нельзя, ясно? — цежу сквозь зубы, еле сдерживаясь, чтобы не вмазать по его извращённому докторскому лицу.
— Хорошо, мистер Морган. — хитро щурится, отмечая что-то в своей голове. — Я вколол девушке снотворное, проспит до вечера, это точно. — шепчет, заканчивая нехитрое зашивание последствий моей еб*нутости. — Нужно её вымыть. — мнётся, понимая, что смотреть на неё я запретил.
— Ты свободен. Я сам. — рявкаю, и мужчина снова хитро щурится.
— Ааа? — намекает на незаслуженный на сегодня гонорар.
— Обойдёшься. — говорю спокойно, но док лишь непонимающе хлопает глазами. — Пошёл вон, я сказал! — срываюсь на крик, и Питер моментально ретируется.
Снова беру Марию на руки, и несу в свою спальню. Осторожно опускаю на кровать, а сам иду в ванную, не до конца наполняя джакузи тёплой водой. Возвращаюсь, и замечаю что малышка повернулась на бок, видимо сквозь сон почувствовав боль.
Почему так стыдно? Раньше такого точно не было…
Медленно стягиваю разорванную рубашку, и теряю дар речи. Только сейчас понимаю, что за столько времени, проведённого с ней первый раз вижу её полностью обнажённой. Молочная кожа покрыта засохшими каплями крови, но это только будоражит и возбуждает моё воображение. Стоячая грудь размеренно вздымается, а розовые соблазнительные сосочки аккуратно встали от холода. Белокурые локоны разметались по моей постели, а ресницы тревожно подрагивают, напоминая крылья насторожившихся бабочек. Плоский животик, с маленьким, внутренним пупочком, от которого я еле сдерживаю слюну. На что, на что, а именно на этот вид женской красоты у меня слабость. Ниже взгляд опустить даже не решаюсь, так как спящих девушек трахать не привык, а если я всё же посмотрю, то данное действие будет неизбежно.
Опускаю девушку в воду, терзая себя диким возбуждением. Как же она хороша! Во сне! Без сознания! В крови! В воде! Скаля зубки! Плача! Да как угодно! Она везде и всегда выглядит невероятно. Выглядит победителем, даже если тонет..
Беру губку и осторожно отмываю кровь с её тела, стараясь не задевать недавно приобретённые раны. Когда заканчиваю, подсовываю под её голову подушку для купания, чтобы девушка не захлебнулась, и иду менять испачканное её телом постельное бельё. Сначало выкидываю с кровати рубашку, зачем снимаю всё, и достав из шкафа новое заправляю постель, оставив расстеленной лишь половину кровати. Снова топаю в комнату для водных процедур, и слив воду, аккуратно обтираю девушку полотенцем. Приношу, и кладу на кровать, укрыв Мери одеялом.