Уже не новичок

— Зебрина будет получать сто золотых в месяц и все чаевые, которые попадут к ней в... — я хотел сказать в "трусики", но в последний миг прикусил язык. — В руки.
— Х-мм?— дон Коломбо приподнял бровь.
— Сто пятьдесят, — мужественно сдался я.
Насколько я уже уяснил, семья из ОБЫЧНЫХ четырёх человек, может жить безбедно и припеваючи целый месяц на пятьдесят золотых.
— А ресторан? — сквалыжно поинтересовался дон.
Правильно говорила его жена: золото у драконов в крови.
Я посмотрел на донью Карлотту. Сколько она УЖЕ вложила в наше общее предприятие?..
— В конце концов, я предоставляю только аренду, — беспомощно промямлил я.
— Ресторан, — пришла на помощь донья Карлотта. — Это полностью наше с Максом начинание, ми амор. Я ЖЕ не лезу в дела твоих казино...
Дон Коломбо надулся, как жаба, которая твёрдо решила лопнуть. Взгляды жены и дочери скрестились на его лице, выражая нетерпение и надежду.
— Ладно, — старый дракон выкинул белый флаг. — Делайте, что хотите.
— Я люблю тебя, папочка! — Зебрина вскочила и обняв дона, звонко чмокнула в щёку.
— Вьёте из меня верёвки, — проворчал Коломбо, но было видно: ему очень приятно.
— Я в тебе не сомневалась, ми амор, — донья Карлотта ограничилась тем, что похлопала мужа по руке и послала ослепительную улыбку.
— А с тобой, сынок, мы ещё поговорим, — грозно предупредил дракон, добавляя ложку дёгтя в семейную идиллию.
— Я буду здесь, — как можно твёрже пообещал я.
Может, мой новый друг Дикий Бизон не забыл о своём предложении, и я смогу сбежать к нему на лодку и стать контрабандистом? Или смыться в другое измерение... Попасть в лапы к пиратам или работорговцам — тоже милое дело.
— А теперь... — я сделал глубокий вдох. — Я требую, чтобы мне чётко и доходчиво объяснили, для чего я там у вас "подхожу", — и сделал кавычки в воздухе.
— Не в твоём положении чего-то требовать, сынок, — в глазах дона сверкнули опасные искорки.
— Вито, — мягко упрекнула донья Карлотта. — Мальчик ЗАСЛУЖИВАЕТ объяснений.
— Ой, да что вы пляшете вокруг, словно он — горшок с кашей, — фыркнула Зебрина и посмотрела на меня. — Есть Серьёзные Основания считать, что ты — не землянин, Макс. Или не совсем землянин.
— Что?.. — как-то не дошли до меня её слова.
— Ну например, ты помнишь своего отца?
— Практически нет. Бабуля говорила, он ушел от нас, когда я был ещё маленьким.
— А мать?
— Немного лучше... — я откинулся на спинку стула и потёр переносицу. — Она была артисткой. Всё время гастролировала...
— Так говорила твоя бабушка? — мягко спросила донья Карлотта.
— Ну да... Я помню только запах. Ландыши. А ещё — тонкий золотой браслет на смуглой руке.
— Ты подкидыш, — заявила Зебрина. — Мама считает, тебя на Землю подбросили.
Я икнул. Хорошо, что во рту в этот момент ничего не было...
А потом посмотрел на дона Коломбо. Наверное, я искал мужской поддержки. Ждал, что он прикажет Зебрине перестать сочинять небылицы...
— У нас есть несколько версий, — вместо этого сказал дон Вито. — К сожалению, все они нуждаются в доказательствах... Которых у нас нет.
— Тебя мог заделать бродячий маг, который проездом посетил Землю и обрюхатил твою...
— ЗЕБРИНА! — голос доньи Карлотты ударил, как хлыст. — НИКТО не давал тебе права говорить о родителях Макса в таком тоне.
— Прости, мама, — девочка уставилась в стол.
— Не передо мной ты должна извиняться.
— Извини, Макс, — на меня она не смотрела. — Я не хотела сказать ничего плохого. Только то, что ты...
— Не надо! — я едва справился с собой, чтобы не закричать. — НИКТО не давал вам права копаться в моей семье! Я — тот, кто я есть, ни больше, ни меньше. Меня вырастила и воспитала бабушка, обычная земная женщина, самая прекрасная женщина в мире. И я не позволю вам...
— Мы вовсе не хотели нарушать твой душевный покой, Макс, — мягко перебила донья Карлотта, беря меня за руку. — И в том, что твоя бабушка — уроженка измерения Земля, нет никаких сомнений, но...
— Тебя могли ей подбросить, — упрямо сказала Зебрина. — А потом внушить легенду об ушедшем отце и гастролирующей матери.
Я сидел за столом, в окружении семьи драконов, и чувствовал, как немеет тело. Мысли ползли всё медленнее, лицо перестало двигаться. Если бы рядом была Лолита, я бы не сомневался, что она превратила меня в камень.
— Всё это фантазии, — с трудом двигая губами, сказал я. — У вас нет доказательств.
— Ты видишь наши глаза такими, как они есть, — сказала донья Карлотта.
— Ну и что? Подумаешь, глаза...
— Мы, драконы, так узнаём себе подобных, — пожал плечами дон Вито.
— А ещё тебя узнало дерево Гофер из нашего замка. И Нигредо, — добавила Зебрина.
— Он просто напугал меня до чёртиков, выпрыгнув из воды, — обиженно буркнул я. — Это не доказательство.
— Прости, дорогой, но это я попросила нашего духа-хранителя проверить тебя, — заявила донья Карлотта. — После того, как под твоими пальцами ожило фамильное древо...
— НО Я НЕ ДРАКОН! — нет, надо взбодриться. Нагородили они тут приличной чуши, и как-то всё это нужно остановить. Интересно: почему Сатурн не несёт мне выпить? — У меня нулевые способности к магии, я не могу ни в кого превращаться. Я даже летать не умею!
— Поверь, дорогой, дракон — это не крылья и чешуя, — мягко осадила меня донья Карлотта. — Это состояние духа.
— Скорее, пир-души, — тихонько прокомментировала Зебрина, но на неё не обратили внимания.
— Есть ещё одна вероятность, — тихо сказал дон Коломбо и все внимательно посмотрели на него.
— Когда-то, когда наша цивилизация переживала расцвет, — начал дон Коломбо, неторопливо катая ножом по тарелке последнюю фрикадельку. — И мы торговали с другими измерениями... И имели дипломатические посольства в множестве королевств... — я с трудом подавил желание пнуть его под столом по лодыжке. Это ж надо так тянуть! — Некоторым, особо близким семействам, мы даровали способность видеть нашу истинную сущность, — и он замолчал. А я так ничего и не понял.
Над столом повисло тягучее, как засохший клей, молчание. Даже Зебрина присмирела.
— Ты думаешь, такое возможно? — наконец донья Карлотта посмотрела на мужа. — В конце концов, прошло столько веков... Вряд ли те королевства всё ещё существуют.
— За это время могли смениться целые цивилизации, — кивнул дон Коломбо. — Но люди... Люди не меняются никогда. Тебе ли не знать, кара миа.