Уже не новичок

— ЭТОТ день ты никогда не забудешь, — прижалась ко мне Ариэль.
— Да уж, мы постараемся, чтобы ты помнил о нас вечно, — улыбнулась Белоснежка.
И мы пошли в нашу комнату.
Ох, как давно я здесь не был... Дня два, не меньше. Я уже забыл, какое это счастье — принимать душ в обществе моих прекрасных девочек.
Меня побрили и даже подстригли. Уложили в кровать с хрустящими чистыми простынями.
Сделали, как и обещали, массаж, и... Всё Остальное.
Хуже стало, когда пришло время одеваться.
Белоснежка притащила ворох одежды, и меня обрядили в такой жесткий деловой костюм, что больше он походил на боевой доспех.
— Ткань противоударная, — тут же подтвердила мои подозрения Белоснежка. — Не горит, не режется, и при удачном раскладе, выдерживает прямое попадание из гранатомёта.
— В подошвах ботинок спрятано по стилету, — добавила Чарли. — Выкидываются, если ударяешь носком об пол.
В общем и целом девчонки вели себя так, словно отправляют своего единственного мужчину на войну: лица сосредоточенные, одухотворённые. Движения чёткие и слаженные.
А под занавес Ариэль протянула мне... кинжал. Здоровенный такой, с зазубринами по краю — в моём мире такие зовут "тактическими ножами".
— А это обязательно? — глаза мои вылезли из орбит, как у кота Тома, которого только что огрели сковородой по затылку.
— На крайний случай, — пояснила моя самая милая девушка. — Закрепи ножны на лодыжке и воспользуйся, если не будет другого выхода.
Я не стал уточнять, кого она предлагает мне укокошить: папу Коломбо, его загадочную дочку или себя самого.
Но нож взял. Иногда так бывает: для того, чтобы избежать гибели, не хватает всего одной мелочи...
И если брать во внимание то, что я всего лишь еду на смотрины, то я был готов.
Даже если вышеозначенная девушка будет с когтями по полметра и зубами, как у акулы.
Удивительное дело: по мере того, как время близилось к вечеру, я чувствовал себя всё спокойнее.
Не буду отрицать: ОГРОМНОЕ значение в этом сыграли релаксационные процедуры, которые устроили мне девочки.
Но многое было и от меня самого. Я всё время думал: ну что такого может случиться? Я ведь всего лишь иду в гости, к вполне приятному человеку, от которого до сих пор видел только хорошее.
Может, мои друзья зря паникуют? Может, они боятся, что наша новая, ещё довольно хрупкая дружба даст трещину, если я начну уделять внимание другим людям?
Впрочем, всё это домыслы. Нужно действовать так, как всегда: ввязаться в драку и посмотреть, что из этого получится.
...Кроме приглашения, папа Коломбо прислал за мной ещё и лимузин. Тоже плюс: не придётся тащиться по вечерней удушающей жаре, и прибыть к месту выжатым, как лимон и в пропотевшей насквозь рубашке.
Не знаю, далеко ли было от "Чистилища" до особняка Коломбо, — я ещё не настолько хорошо ориентировался в городе...
Чёрт побери! Я был в Сан-Инферно всего неделю, и НИ В ЧЁМ ещё не ориентировался. Надо признать: я всё ещё был неоперившимся птенцом, новичком, для которого пройдут ГОДЫ — прежде, чем он сможет научиться летать.
А то, что мне удалось провернуть парочку удачных спекуляций в самом начале — это всего лишь везение. И помощь друзей, которые в меня почему-то верят.
За рулём лимузина — что было особенно приятно — сидел сам Лука Брази, консильери дона Коломбо.
— Господин Безумный, — поприветствовал он меня, открывая заднюю дверцу. — Выглядите на миллион золотом.
— Чего это вдруг я стал для тебя господином, Лука? — мягко отстранив его, я открыл дверцу переднего пассажирского сиденья. — Куда подевались сынок, мальчик и всё в таком духе?
А потом поспешно юркнул в прохладное кондиционированное нутро — Задница всё ещё висел над горизонтом, и из его раскалённого очка на город изливался плотный удушливый жар.
Лука Брази обошел лимузин, устроился на водительском месте и повернул ко мне своё мятое, похожее на дружелюбную кучу влажного белья, лицо.
— До меня дошли слухи, что скоро вы войдёте в Семью. А без субординации в нашем деле никак нельзя. Каждый должен знать своё место, босс. Понимаете, о чём я?
Если честно, мне не понравились его слова. Наверное, потому что они как бы подтверждали то, чего опасались Лолита с Розарио. И девочки.
Его изменившееся отношение как бы подводило черту, над которой стояла надпись: ТЫ ПОПАЛ, МАКС. ОКОНЧАТЕЛЬНО И БЕСПОВОРОТНО.
— Стоп-стоп-стоп, — сказал я, когда консильери сдвинул громаду лимузина с места. Тот сразу нажал на тормоз. Я ткнулся в приборную доску, а потом перевёл дыхание. — НЕ В ТОМ СМЫСЛЕ, что останови машину, Лука. Я хочу сказать: не стоит делать поспешных выводов. Да, мы с доном в отличных отношениях, но это ещё не значит...
— Ты понимаешь, о ком сейчас говоришь, сынок?
Вот! Так-то лучше.
— Ну, мне кажется...
— Тогда послушай старого мудрого удава: если дон чего-то хочет — он это получает. Ему просто никто не отказывает. Но если чего-то хочет Зебрина — она это просто БЕРЁТ. Независимо, принадлежит это кому-то ещё, или обладает сознанием. Улавливаешь разницу?
— Ты намекаешь на то, — медленно сказал я. — Что с доном Коломбо все ХОТЯТ иметь дело — потому что он чёткий, деловой и всегда держит слово. А его дочь...
— А Зебрина — это совсем другая разница, — поспешно закончил за меня консильери. — Сам всё увидишь.
Он не добавил "не переживай", "расслабься" — или ещё что-то, что в таких случаях принято говорить.
Я так понимаю, потому что мне не стоило расслабляться. И наоборот: переживать следовало на всю катушку.
Наконец, мы подъехали к громадным воротам. Они были чёрные, из сплошных листов, усеянных заклёпками. Тут и там на воротах виднелись опалённые проплешины — краска на них съёжилась чешуйками, открывая блестящее стальное нутро. По верху ворот шли громадные шипы.
— Не принимай близко к сердцу, — посоветовал консильери, заметив, как внимательно я разглядываю ворота. — Это скорее дань традиции, чем необходимость.
В этот момент ворота распахнулись, и мы въехали в Мордор.
— А красиво тут у вас, — заметил я минут через десять.
Дорога из светло-желтого кирпича вилась к высокому изумрудно-зелёному замку на холме, вдоль неё выстроились строгие свечи кипарисов. С правой стороны угадывалось багрово-красное озеро, по поверхности которого, кажется, плавали лебеди — только лысые. В смысле — без перьев, но зато с плотно пригнанной чешуёй.
Слева был разбит французский регулярный парк. Ну знаете, когда всё по линеечке, и каждая травинка растёт во фрунт. С одним небольшим, просто крошечным отличием: парк явно предназначался для великанов. Боюсь, даже Лола почувствовала бы себя на его дорожках дюймовочкой.