Ребёнок от сводного брата

Лучше бы ты был на работе… потому что сейчас у тебя будет шок.
– Сюрприз хотела сделать, – натягиваю улыбку, сталкиваясь с сочувствующим взглядом сводного братца.
Он как никто другой представляет, что со мной папа сделает, когда про Матвея узнает.
Выпотрошит и на ковёр пустит – его любимая страшилка и фраза, когда он нас ругал.
– Удался, дочка! Ой, удался сюрприз! – тянет, выпуская меня из объятий. – Шикарный подарок и сюрприз на Новый год! Лучшего и придумать нельзя.
Ой, можно, пап! Можно…
Но тебе мой «подарок» может не сразу понравиться.
На подъездную дорожку заезжает машина Карима, вместе с Катей и Назаром, который сел за руль.
– Ага, – кидаю и поворачиваюсь к двери. Открываю дверцу машины Рустама и застаю сына сладко спящим в детском автокресле. Он всегда в машинах засыпает крепко.
Аккуратно беру его на руки и поворачиваюсь к папе, ожидая его крика, строгого взгляда, вопросов, ругательств или, по крайней мере, шока. Но папа на удивление мягко принимает ребёнка в моих руках.
Разглядывает его и умиляется.
– Уснула? – шепчет, кивнув на Матвея.
– Уснул, – киваю нахмурено.
Бросаю взгляд на сына, и он в этот момент начинает просыпаться. Дёргаться, зевать и открывать глазки, разглядывая непонятного и незнакомого человека перед собой.
Хмурится, но не плачет.
Деловой пацан.
– Ой, ты прелесть, – сюсюкается с внуком мой папа, шокируя меня. – Какая голубоглазка! Красавица!
Может, дядя Алим ему рассказал о моей беременности и внуке? Поэтому он так себя ведёт?
– Пап…
– А чего Карим и Катя вам Машеньку отдали? – перебивает меня отец. – Вам двоим? Совсем за дочь не боятся, дураки? Доверять её двум скандалистам? Проще её за руль саму посадить, чем вам доверять.
– Пап… – вновь начинаю, когда до меня доходит смысл его слов и его реакция.
Он думает, что это Маша.
Ну да, конечно! Матвей в её автокресле и на малыше такой же комбинезон, какой я Кате для Маши передавала последний раз через Назара.
Они по акции были, и я сразу два взяла. Один Матвею, другой Маше.
– Пап, это не Машенька, – заговариваю, не узнавая свой голос. —Это… Матвей.
– Какой ещё Матвей? – хмурится папа, поднимая на меня взгляд.
– Внук твой, бать. Внук, – вмешивается Рустам и аккуратно забирает у меня сына. И вместе с ним идёт в дом. – Алис, давай быстрее! Малой есть хочет! Не заставляй мужика ждать.
– Бегу, – отвечаю, сглотнув, и спешу за братцем, который спас меня от первой волны удара. Бегу мимо папы, который после слов Рустама остался в шоке.
Боже, что я натворила!
Следом за Рустамом поднимаюсь в свою комнату. Братец опускает Матвея на мою старую кровать и начинает его раздевать, корча малышу рожицы и веселя его.
Сын от всего этого хохочет и смеётся, доверяя своё переодевание Рустаму, что заставляет ревновать меня.
Какого чёрта, сына, а? Тебя чужой дядя трогает и раздевает, а ты хохочешь, как предатель? Назару он себя трогать не даёт.
А этому даёт!
В чём причина дискриминации?
– Алиса, чьё это дитя? – кричит папа, врываясь в комнату следом за мной, заставая меня за снятием зимнего пальто.
– Пап, давай она его вначале покормит, а потом вы поговорите, – вступается за меня Рустам, в который раз. Отложив комбинезон Матвея в сторону, встаёт и идёт в своему отчиму и моему отцу. – Я понимаю, что ты хочешь ей устроить вырванные годы. Я не против и всегда за. Но ребёнку зачем страдать? Ему важно сейчас покушать и придерживаться графика, – важно говорит братец, выпроваживая отца за дверь. – Так Катя говорит, а я своей тётушке верю! Так что давай мужик поест, а потом уже ты будешь её ругать.
Дверь с характерным щелчком закрывается, и я чуть ли не падаю на пол от собственных чувств.
Боже, меня ждёт скандал! Громкий и серьёзный скандал, который нескоро утихнет.
Папа меня убьёт и выпотрошит наизнанку!
«У тебя есть полчаса. Рустам» – приходит мне сообщение с номера Кати.
«Больше я его задерживать не буду. Сделал это исключительно из жалости к ребёнку.» – приходит следом.
«Симпотный, кстати»
 
Отбросив телефон в сторону, иду к сыну и продолжаю начатое Рустамом. Раздеваю малыша, строя ему мордашки и кривляки. Но мне он почему-то не улыбается и не смеётся сейчас.
– Что, дядя понравился? – спрашиваю Матвея. На что он хлопает глазками, внимательно меня слушая. – Этот дядя козёл! Ко-зёл! Бе-бе-е-е!
Раздеваюсь быстро сама и, взяв сына на руки, кормлю его природной пищей, сделавшей мою грудь на несколько размеров больше.
– Ничего, малыш! Мы прорвёмся с тобой! Если что, поедем к твоему деду и крёстной. Те точно нас не выгонят и не будут ругаться. Подружку тебе сразу забронируем! Чтобы её за восемнадцать лет никто не занял. Будут у меня потом голубоглазые внуки…
Покормив сына, вместе с ним спускаюсь вниз в гостиную, где меня все уже ждут. Подруга и Карим смотрят на меня сочувственно, явно осознавая, что со мной сделает папа. Не исключаю того, что первая волна криков пришлась на них, но они… выстояли и не сбежали. Остались меня поддержать.
Братец делает вид, что ему плевать, но не сводит взгляда с Матвея, что-то явно вычисляя.
Дату его рождения? Срок, когда я его зачала? Боюсь, когда он поймёт, то будет в шоке. Ведь у меня всего два раза была близость с мужчиной. В первый раз с неизвестным мужчиной, а второй раз со сводным братцем. Но Матвей не его сын. Мы предохранялись.
Папа смотрит на меня задумчиво-недовольно, а Дана просто задумчиво.
– Прежде чем мы начнём, – заговариваю я. – Хочу вам представить своего сына официально. Матвей Олегович Лапин, – разворачиваю сына лицом ко всем.
Малыш смотрит на всех нахмурено, как и всегда, но найдя взглядом Рустама, начинает хохотать. Хотя тот даже мордочку ему не корчит. Просто смотрит и подмигивает.
Ревность во мне тихо стучит по голове.
– Матвей, значит, – подаёт голос папа. – А ну, дай мне его сюда!
Вместе с сыном подхожу к папе и отдаю ему внука, отмечая, что тот пошёл в руки дедушки без капризов и истерик. С интересом разглядывает нового для себя человека и тянет руки к бороде папы.
Грозится вырвать несколько волосков на память.
– И чей же ты, Матвей? – спрашивает его, а взгляд поднимает на меня. Тяжёлый, недовольный, злой. – А, доченька, откуда в нашей семье ещё один Лапин?
– Я его родила, – опускаю взгляд, чувствуя себя виноватой. – Сама. Во Франции.
– Ну, ясно, что не подкинули, – отвечает мне отец и передаёт Матвея Дане, которая нежно и мягко принимает малыша.
Со вздохом встаёт с дивана, давая понять, что дело плохо. Скрещивает руки за спиной и принимается ходить взад-вперёд.
– Сколько ему? – начинает допрос отец.
– Полгода.
– Полгода?! И ты молчала всё это время? Алиса!
– Я боялась тебе сказать! Ты же… Ты же меня убьёшь!
– Убью! Воскрешу и ещё раз убью!
– Пап, – подхожу к нему и дотрагиваюсь до его плеча. – Ты всегда хотел, чтобы я вначале отучилась, а потом семью заводила. А я… Я забеременела. Не оправдала твоих надежд и амбиций. Поэтому я молчала. Стыдно было! Не хотела становиться ужасной дочерью в твоих глазах. Оттягивала момент своего падения как можно дольше. Понимаю, что поступила ужасно! Я раскаиваюсь и признаю свою вину.
– Потому что образование для тебя, моей наследницы, должно быть превыше всего! – кричит папа, пригвоздив меня взглядом к полу. – Кому я бизнес свой передам? Необразованной мамашке, которая по самую макушку в грязных подгузниках? Ты себе жизнь покалечила этой беременностью! Чего ты добьёшься с ребёнком на руках? А? Чего?!
– Всего добьюсь! – кричу ему в ответ. – Потому что теперь мне есть ради кого бороться и как лошадь пахать! Ради Матвея я готова ночами не спать! Работать, чтобы у него всё было!
– Правда? – театрально удивляется.
– Да! – с вызовом кидаю. – Я теперь взрослая и всё могу сама. Для себя и для сына своего я всё сделаю!
– Неужели? Взрослая она, вы только посмотрите! – восклицает. – Тогда давай мы с тобой посмотрим, что ты сможешь одна. Без моих денег, поддержки и влияния? А, взрослая?