Я тебе объявляю войну, девочка!
На румяных щечках проступают милые ямочки.
— Воть. Бели.
Беру.
— Александра, — добавляю в голос строгости. — А больше ты ничего другим детям не хочешь оставить?
Тон и особенно постановка вопроса малышке явно не нравится. Хитрые глазки цепко впиваются мне в лицо.
— Кажи пусть ко мне игать пиходят, — и, не давая мне слова вставить, выпаливает: — А ты тосьно настоящий?
Блин. Неужели голосом себя выдал?
— Точно. Самый настоящий. Из Лапландии, — бурчу низким басом и от греха подальше меняю тему. — Ты знаешь, что за подарки надо рассказать стишок?
— Ага.
— Начинай.
— Не могу.
— Почему это?
Я точно знаю, что Света с ней разучивала парочку.
— Высоко.
— Так нормально? — Сажусь перед дочкой на корточки.
— Супел! — пищит Сашка.
И ка-а-ак вцепится двумя руками мне в бороду! Как дернет! Еще немного и резинкой уши оторвет.
— Ауч! — Не успеваю среагировать.
Мой стон тонет в радостном писке:
— Папоська! Ты Дед Мооз! Из Плапландии!
— Злобин, молчи, — тоном затыкает меня Света…
Света
«Лишь бы разубеждать не начал», — поспешила я предотвратить незапланированный взрослый разговор.
Нам, девочкам, нужна щепотка сказки. Что в три годика, что в двадцать три…
И что бы ни ворчал по этому поводу Злобин, а делать мечты былью он умеет как никто другой. Ведь его пример подстегнул Соньку, да так, что сестра лучшая на курсе. И больше не разменивается на золотую пыль.
Отца теперь вовсе не узнать благодаря Вадиму, вернее, благодаря знакомству с его секретарем. Наталья оказалась жесткой, но любящей женой, поэтому никаких соблазнов, кроме гастрономических, ему теперь не угрожает.
Разве могла я о таком мечтать до встречи с ним?
— Тебе спать не пора? — спрашивает он у дочери, строго постукивая указательным пальцем по циферблату часов. А сам весь светится изнутри как лампочка. Счастливый такой.
— Уля! Влемя сказки! — Подрывается Саша. Пыхтит, жадина, утаскивая за собой мешок к кровати.
— Зато теперь спускаться через окно не надо, — подмигиваю мужу с улыбкой.
Он передергивается всем телом.
— Повезло.
— Слушай, давай сегодня ляжем в гостиной. Я возьму вина. Камин еще горит…
Вадим задумывается только на секунду:
— Жди. И чтоб под платьем остались только чулки. Приду — проверю.
Я с улыбкой качаю головой. Удивительно, что разрешил оставить платье. Но не спорю. Бесполезно.
Беру с собой пушистый плед на случай, если Вадим задержится. Напрасно. Он присоединяется ко мне за рекордно короткое время.
Входит с апломбом падшего бога, на ходу срывая с себя рубашку.
— Как ты ее уложил так быстро?
Он усмехается. Как и всегда чертовски хорош собой. Лучший.
— Оборвал рассказ на самом интересном месте и сказал, что продолжение будет во сне.
— Хитер, — хвалю мужа, моментально пьянея без вина от его взгляда. Голова немного кружится. — А мне ты что расскажешь?
— А ты уже взрослая для сказок. Поэтому слушай правду… — шепчет он, заключая мои кисти в колыбель своих длинных пальцев. — Когда я смотрю на тебя, из моей головы исчезают все посторонние мысли.
— Правда?
— Правда, Светлячок. Не знаю, как это работает, но у меня до сих пор на твой голос высыпают мурашки на коже.
— Это называется любовь, — улыбаюсь, а у самой по телу лавой бежит счастье.
— Как ни назови, а я тобой дышу, только полнее, чем легкими, глубже. В тебе, девочка, весь мой кислород…
Конец