Покинутый корабль

Джелико кивнул:
– Насколько я знаю правила Патруля, после четырех лет во враждебном окружении рапорт о переводе удовлетворяется без проволочек. Однако в таком захолустье, если просьба не поступает.., или даже приходит прошение остаться.., никто ничего делать не станет. Слишком дорого посылать корабль в такую даль.
Тау, наблюдавший за капитаном, заметил, как тот барабанит пальцами по подлокотнику, совсем чуть-чуть. Это значило, что Джелико принял решение.
Ван Райк вопросительно поглядел на капитана:
– Ну что, шеф?
– Если Росс не может справиться, – проговорил Джелико, – это сделаем мы.
  
Глава 20
 
– Тебя что?
– Вызвали на дуэль, – повторил Дэйн.
Они столпились в узком проходе между каютами Дэйна и Рипа. Дэйн, пятясь, вошел в комнату и уцепился за край койки, чтобы не налететь на стену. Он выглянул в дверь и увидел три лица: несколько удивленное Ван Райка, недоумевающее Крэйга и злое капитана.
– Ну вот, – сказал Джелико. В его серых глазах блестели точечки серебристого света. – Собрать всю команду. Мы взлетаем.
– Не получится, шеф, – пробурчал Ван Райк. – Не можем оплатить взлет.
Дэйн увидел, как дернулся подбородок капитана, словно он хотел сказать: «А вот посмотрим».
Наступила тишина, на этот раз более напряженная, чем после первого сообщения Дэйна. Торсон знал, что капитан вполне мог вывести их из порта; с его мастерством пилотажа они, видимо, проскочили бы мимо тех неповоротливых шверских дредноутов, которые Наставники использовали в качестве патрульных кораблей, но, очутившись за пределами порта, они не сумеют набрать скорость, необходимую для прыжка, прежде чем защитные орудия разнесут их на атомы.
Возможно, именно на это и надеялся Флиндик.
Джелико сжал поручень трапа так, что костяшки пальцев побелели, однако, когда он снова заговорил, голос его был совершенно бесстрастен.
– Я не позволю этому негодяю убить члена моей команды. – Капитан повернулся, сверля Дэйна холодным взглядом. – Не ты это спровоцировал.
В его словах даже не было вопроса.
Дэйн знал, что будь он виноват, то его по крайней мере беспристрастно выслушали бы. Тем не менее он был рад, что смог помотать головой.
– Подкрался сзади. Я даже не замечал этого швера, пока он не начал выкрикивать ритуальный вызов.
– Что именно он сделал? – послышался новый голос.
Все посмотрели вверх – или в том направлении, которое они привыкли считать верхом – и увидели Али, который, раскинув в стороны руки, свисал с трапа, ведущего на следующую палубу.
– Торсон, давай подробности. Как все произошло?
Дэйн пожал плечами, подавив раздражение от манеры Али тянуть слова с видом превосходства – будто тот заранее знал ответы на все вопросы. Впрочем, подумал Дэйн, Али вел бы себя точно так же, даже если бы его вели на расстрел.
– Собственно, рассказывать нечего. Мы с Рипом проверили почту, там ничего не было, пошли назад, никого не видели. Вдруг этот швер очутился позади меня – я почувствовал удар по руке, и тут он прокричал вызов. С ним была вся его братия, они нас окружили, чтобы мы не убежали, и навесили «честь».
– Не вижу особой чести в том, чтобы двухтонный тяжеловес дрался с человеком, который едва может ходить в их проклятом высоком тяготении, – с горечью проговорил Штоц, усевшись на краю люка, ведущего в нижний отсек.
– Это ловушка, – сказал Тау, насупившись. – Мы все это прекрасно понимаем. Почему Дэйну вообще надо туда идти?
– Потому что это законное требование, – объяснил Али сверху. – То же самое, что арест.
Быстро переведя взгляд с Али на Штоца, Дэйн почувствовал, что теряет ощущение верха и низа. Голова закружилась, и ему пришлось опереться о стену и заставить себя снова сориентироваться.
– Ну и что нам делать? – спросил Рип, стоявший возле двери. – Нельзя же отпускать Дэйна на смерть.
– Если вы соблаговолите меня выслушать... – Речь Али стала более тягучей, чем обычно. – Я полагаю, что решение можно будет найти. – Он величественно взмахнул руками.
Вилкокс сделал нетерпеливое движение, передразнивая Камила:
 
– Давай просвети нас!
Все засмеялись, кроме Ван Райка, который вздохнул и посмотрел на Али, как на расшалившегося ребенка. Суперкарго собирался что-то сказать, но тут Джелико вдруг проговорил:
– Камил, слезь вниз. Или по крайней мере перевернись, чтобы твои мудрые уста находились ниже очей, где им и надлежит быть.
Али усмехнулся и, небрежно оттолкнувшись ногой, плавно перелетел с трапа прямо в центр маленькой группы.
– Вот, – сказал Ван Райк, открывая дверь своей каюты, – если мы передвинемся сюда, в нашем распоряжении будет лишний метр площади.
Они перешли к его каюте, кто-то вошел внутрь, а кто-то остался в коридоре. Али, скрестив ноги, сел на одну из коробок с пленками.
– Итак, викинг, – наставительно проговорил он, – расскажи все еще раз, с того момента, когда швер дотронулся до тебя – или, точнее говоря, вынудил тебя прикоснуться к нему, сколь бы неумышленно это ни случилось. Что именно произошло?
Дэйн покачал головой.
– Я почувствовал, как что-то ударило меня по правой руке.
Обернулся, вижу – это большой длинный кинжал, который носят шверские граждане. Он меня стукнул этим кинжалом...
– Стукнул тебя им или прижал к нему? – переспросил Али, пристально глядя на Дэйна.
– Встал так, что я задел его.
– Кинжал был в ножнах или без?
– Кажется, в ножнах, – ответил Дэйн, немного подумав.
Рип кивнул в подтверждение:
– Я бы запомнил, если бы он был без ножен, с этим изогнутым лезвием...
Али небрежно отмахнулся:
– Дэйн, невинный ты мой, вот что я намерен поведать тебе. – Он поднял вверх длинный указательный палец.
– Камил, не тяни, – поморщившись, сказал Стин. – И перестань кривляться.
– Не постигаю, – промолвил Али с нарочито фальшивой скорбью в голосе, – отчего штурманы столь нетерпимы к себе подобным – и особенно к тем самым инженерам, которые приводят в движение ведомые ими корабли?
– Философский аспект этикета мы обсудим позже, – улыбнулся Вилкокс. – Выкладывай свое решение. Или ты попросту дурака валяешь?
– Отнюдь нет, – произнес Али, становясь чуть более серьезным. – Когда мы только прилетели сюда, я прочитал все, что смог найти, о дуэлях, потому что думал – в нашей тогдашней ситуации, – что если кого-нибудь из нас вызовут, то это будет сделано по всем правилам. Я считал", что таков мой долг перед коллегами – быть готовым к любым неожиданностям. Когда же я оказался под домашним арестом, то продолжил изучение вопроса, теперь уже из чистого интереса. Наши друзья шверы – культура весьма любопытная. В контексте своей воинственности они, по сути дела, могут быть достаточно мягкими.
Пока Стин и Али говорили, Ван Райк просматривал какие-то файлы в своем компьютере. Джелико одновременно следил за беседой и смотрел на экран монитора. Он чуть заметно кивнул Али.
Камил усмехнулся:
– Можете не искать, я и так вам скажу, что происходит.
Намеренное вторжение в личное пространство швера – это оскорбление, влекущее за собой дуэль, что распространяется даже на тех, кто привык к большому тяготению. Гравитация гравитацией, а остановка, толчок и особенно падение – дельце не из легких.
Рип хохотнул. Ван Райк кашлянул, скрывая смешок.
Али продолжал, словно бы не заметив реакции на свой каламбур:
– ..поэтому шверы очень внимательно следят за тем, чтобы держаться вне личного пространства друг друга, если только не приходится драться по каким-либо политическим или семейным причинам, которые нельзя обнародовать. Ударить кого-нибудь церемониальным кинжалом – обычный способ вызова на дуэль по причине, которую вызывающий не может или не хочет объяснять.
– А, – проговорил Ван Райк, – теперь я, кажется, понимаю... Продолжай, мой мальчик.
Али кивнул.
– Но есть кое-какие тонкости. Ударить кого-нибудь означает нечто отличное от того, чтобы позволить себя ударить, если вы понимаете, что я имею в виду. Ударить кого-то означает, что у тебя есть законная жалоба. Разрешить себя ударить – штука более тонкая; это может значить, что вызывающий был принужден к дуэли.