Сливки
Я сложила руки на груди, поджала губы и сделала глубокий вдох.
– Уходите. Никто не имеет права играть на наших чувствах подобным образом.
– Мы здесь одни, – напомнил Раджа.
– Разве ваши коллеги сейчас не пудрят мозги остальным несчастным матерям? Завтра же я об этом узнаю. Надеюсь, еще не будет поздно их вразумить.
– Тех, с кем мы можем поговорить, довольно мало. Но если те немногие, кого у нас появился шанс спасти, такие же как вы, то, может, они были правы. Может, вас и незачем спасать.
– Спасите мои уши, дорогой Раджа. И позвольте насладиться горьким похмельем.
Гость поморщился. Как будто я была какой-то низшей кастой по сравнению с ним.
– Герман Фишер. Найдите этого человека. Это несложно. В прошлом – известный врач-трансплантолог. Если поговорите с ним, то, быть может, я навещу вас снова. А сейчас мне пора.
– Прощайте.
Я закрыла дверь за русскоговорящим арабом и налила себе долгожданный чай.
Глава 10В полдень, когда вернулся Алекс, я чувствовала себя как феникс, возрожденный к новой жизни. Конечно, ночное профилактическое опустошение желудка сыграло в этом не последнюю роль, но и крепкий сон после странного визита сделал свое дело.
Теперь я трезво переоценивала события вчерашнего вечера и, потягивая утренний латте, обдумывала, как преподнести все произошедшее Алексу.
Он, в свою очередь, здорово меня отвлекал, ежеминутно обнимая и целуя после однодневной разлуки. А я легко поддавалась, потому что тоже соскучилась.
– Хочется чего-то острого. Пообедаем во вьетнамском кафе сегодня? – спросил он, обвивая крепкими руками мою талию.
– Ага. С удовольствием. На набережной.
– Супер. Я от тебя еще долго не уеду, учти.
Он жадно впился в мои влажные от кофе губы и поднял со стула. Как я и предвкушала, нашему пути на обед было суждено пролегать через спальню. Образно говоря. На самом деле он легким движением подсадил меня на кухонный стол и ловко освободил от нескольких шелковых слоев домашней одежды.
Боже, какое счастье обнимать этого человека и чувствовать его крепкое тело повсюду. Только в его объятиях я позволяла себе на несколько минут освобождать мозг от гнетущих мыслей. Он был моей таблеткой – самой действенной и незаменимой. Моим спасителем. Спасителем. И тут мысли о вчерашнем визитере снова закружились в голове, но тут же были бестактно вытеснены волной подступившего наслаждения.
– Кто такой Герман Фишер? – как бы невзначай поинтересовалась я, помешивая освежающий манговый фреш со льдом и разглядывая проплывающие мимо речные трамвайчики.
– Он был известным хирургом лет десять назад, а потом ушел на дно. О нем уже давно ничего не слышно.
Во время взлета популярности этого человека я находилась на базе. Очевидно, поэтому мне ничего о нем неизвестно. А когда мы вернулись, когда Влад всколыхнул мир новыми открытиями и разработками, все прежде статусные врачи и ученые померкли на его фоне. Менее тщеславные предложили свои услуги Центру Жданова и были приняты, но Фишер явно к ним не относился. Я поделилась своим предположением с Алексом.
– Нет, он притаился раньше. За несколько лет до выхода на арену Жданова. Насколько я помню, он не смог перенести смерть жены. Они работали в тандеме. Несколько лет подряд он заказывал у нашего агентства охрану своего особняка. Очень тщательную наружную охрану, хотя, помимо этого, внутри дома у него были свои доверенные люди. Подозреваю, что его жена тяжело болела перед смертью, и усиленные меры безопасности были как-то связаны с этим. Когда жена умерла, он отказался от наших услуг.
– Ясно, – задумчиво протянула я.
– У тебя озабоченный вид.
– Ничего.
Я подняла на него глаза и ощутила привычный прилив счастья. Мне не верилось, что он принадлежит мне. Целиком и полностью. Весь – почти двухметровый, добрый, отзывчивый, умный. Всего какой-то час назад он обладал мной, и вечером мы повторим.
– Ты голодна?
– Да, очень. Хочу тебя снова. И очень люблю.
Лицо его прояснилась. Я очень редко говорила ему эти слова. Он прикрыл ладонью мою руку.
– И я тебя. И все же пойду проверю готовность нашего заказа. – Он чмокнул мою ладонь, прежде чем отойти.
Я снова задумалась. Уже обед, а мне никто не звонил из Центра. Хотя, по моему убеждению, странные самозванцы должны были наведываться и к другим женщинам.
Я достала из сумочки мобильный и набрала номер Жанны.
– Подруга, привет. Как ты? Живая?
– Да, я же растягивала удовольствие в отличие от тебя, – бодро отозвалась Жанна.
– Да уж. Стоило и мне последовать твоему примеру.
– Я так и поняла, что тебе понадобится хороший отдых. Поэтому не стала беспокоить с утра.
– А что – есть какие-то новости? Ты в Центре?
– Да, с самого утра. Но тут тихо.
– И никто больше не видел вторженцев?
– Пока нет. Да и новости молчат. Вроде вчера никого не было. Устрой себе выходной. Сегодня спокойный день. Если что, я тут за тебя порешаю вопросы.
– Спасибо, Жаннк, – я улыбнулась трубке. – Слушай. Ты знаешь, кто такой Герман Фишер?
– Хм. Слышала про него, когда училась в меде. По-моему, мы даже занимались по учебнику, который он составлял совместно с женой, тоже доктором.
– Значит, он уже старый?
– В возрасте, конечно. Но не прям старик. Они были молодыми гениями. Считай, наши современники. А что?
– Жанна, не засиживайся долго в Центре, а приезжай лучше ко мне.
– Что, Алекс опять уезжает?
– Нет. Я имела в виду – к нам, конечно же.
– Ты знаешь, я и не собиралась задерживаться. Мой тесть устраивает небольшую вечеринку на острове в яхт-клубе в честь своего дня рождения. Скоро поеду туда. Приезжайте и вы с Алексом. Все будут очень рады. С Юлькой моей поговоришь, а то она совсем расклеилась, потеряла всякую надежду на возвращение сына.
– Спасибо. Я поговорю с Алексом. А так, было бы здорово.
Я нажала кнопку отбоя и встретила взглядом сияющего возлюбленного с подносом, заполненным азиатскими вкусностями.
– Налетай, – весело скомандовал он.
Я налетела, но еда застревала в горле.
Дождавшись, пока Алекс закончит с аппетитом поедать любимые блюда, я выпалила.
– Алекс, кажется, я совершила большую ошибку.
Меня и впрямь охватила паника. Паника, от которой становится тяжело дышать и трясутся руки.
Я начала судорожно и обрывисто рассказывать про вчерашний вечер.
– Я выгнала его, понимаешь? Не дала ему и слова сказать. Повела себя как полная идиотка. Какой бы бред он ни нес, он говорил о детях. А я не стала слушать и выставила его за дверь. Не понимаю, что на меня нашло!