Советник

Глядишь, если почаще повторять, то станет не таким и дерьмовым.
– Но нас кормили. И в наших комнатах всегда было тепло. Нас учили.
– Чему?
– Вышивать. Я очень хорошо умею вышивать золотом.
Полезное умение.
– Еще шить. Молиться. Вести домовые книги.
Уже хоть что-то.
– А она появилась, и вдруг стало денег не хватать… дома холодно. К чему тратить дрова на бесполезных девчонок? – она слегка прищурилась. – Хорошо, что эта тварь издохла. Её служанки ели лучше, чем мы. Вы не поверите, но здесь… здесь никто не запирает нас в башне. И тетушка не ругает, что мы слишком много едим. И позволяет пить не только воду.
– Главное, не увлекаться.
– Я знаю, что даме благородной к лицу умеренность, – она провела рукой по платью. – Его мне перешили, когда отец вздумал отправиться в гости. Вы бы видели, в каком тряпье мы ходили. Мы… видите?
Михе протянули бледные руки.
– Нет, – честно ответил он, не понимая, что именно должен бы увидеть.
– Руки. Они в мозолях! Вы… вы потрогайте!
– Спасибо. Я на слово вам поверю.
Не хватало. Потом окажется, что он оскорбление нанес.
– Почти не осталось… отец сказал, что выдаст нас замуж. Мы обрадовались… мы так обрадовались. И она вдруг сделалась ласковой. Но это ложь. Она сказала, что если с замужеством не получится, она продаст нас магам. Магам всегда нужны жертвы.
И ресницы задрожали.
Впрочем, продлилось это недолго. Девочка явно сообразила, что слезы – не то, что нужно.
– А ваш отец?
– Она сказала, что ждет ребенка. Наследника. Долгожданного. И одаренного. И призванный ею целитель подтвердил. Думаю, он подтвердил бы что угодно. Главное, ради наследника отец сделал бы все, чего Алисия пожелала бы. А теперь её нет. И его.
А вот улыбка была искренней. Правда, слегка безумной.
– А тетушки вы не боитесь?
– Мы ей нужны.
– Джер на вас не женится.
Косой взгляд. И кивок.
– Тетушка сказала, что вы против. Но почему? Мы хорошего рода.
– Тебе лет-то сколько?
Молчание.
– Восемнадцать есть?
– Зачем восемнадцать?
– До восемнадцати замуж нельзя.
– Кто сказал?
Сколько возмущения в голосе.
– Я сказал, – Миха потянулся. Небо слегка успокоилось, и теперь если и были вспышки, то редкие, одиночные.
Надо будет поставить кого, чтобы считал или хотя бы как-то отмечал активность. Может, на спад пойдет.
– Ты еще молода. Слишком.
– И хорошо.
– Не хорошо, – вот к чему его жизнь не готовила, так к подобным задушевным разговорам. – Для начала вы с ним родственники. Близкие. И судя по тому, что из всего потомства вашего батюшки выжили лишь вы, там приличный груз набрался.
Недоумение во взгляде. Но и смотрит она внимательно.
Слушает тоже. Разве что губу покусывает.
И вот как им рассказать про генетический груз? Мутации? Близкородственное скрещивание?
– Если слишком часто соединять кровь, то она… загустеет, – Миха мысленно постучался головой о стену. – И станет дурной. У ребенка. И такое дитя умрет. Или родится уродом.
Не верит.
– У вас же были… ну там конюхи? Или те, кто лошадей разводил? Собак? Да хоть свиней!
– Свиней держали, – кивнула Алисенна. – Хотя торговать – это стыдно. Для барона. Но отцу как-то получилось взять хорошее стадо. А при чем тут свиньи?
– Ни при чем, – Миха поглядел на небо. – Совершенно ни при чем. Главное, если часто скрещивать близкую родню, то ничего хорошего из этого не выйдет.
Все равно не поверили.
– В общем, я против.
Ему сыграли смирение. Хорошо так сыграли, почти искренне.
– А во-вторых, ты еще слишком молода. Твое тело растет. И оно должно вырасти. Если выйдешь замуж сейчас, то скоро забеременеешь.
У магов, может, и имеются средства, надо будет, к слову, уточнить, но вот вряд ли они доступны обычным людям.
– Это долг хорошей жены.
– Долг, – согласился Миха. – Но когда тело еще не выросло, то и беременность, и тем более роды опасны. И ребенок не будет здоровым, и ты в процессе… можешь…
Он махнул рукой.
– Умереть?
– Да.
– Ей было шестнадцать, – задумчиво произнесла Алисенна. – Анее.
 
– Вот видишь.
– Но восемнадцать – это… это долго!
– Будет время подумать.
– Над чем?
– Над жизнью, – рявкнул Миха, понимая, что стоило все-таки поискать другую башню. – Тебе не пора?
Она снова прикусила губу.
Вдохнула.
Выдохнула. И поинтересовалась:
– А тебе жена не нужна?
– Мне?! – вот уж не было печали. И главное, глаз сам дернулся. – Спасибо, мне и так неплохо. И… и вообще…
Миара вряд ли одобрит этот брак.
Да и на хрена Михе малолетка, которая явно на что-то надеется и вовсе не на тихую семейную гавань.
– Бесперспективен, – нужное слово не нашлось, а потому прозвучало на ином языке, низком и рычащем. – Не самый лучший вариант.
– Почему?
– Кто я?
– Второй наследник, – спокойно отозвалась Алисенна. – Это очень нервирует тетушку. Ведь если что-то случится с Джером, то замок получишь ты.
Не было печали.
– Погоди. У него есть братья…
– Есть, но тетушка скорее их собственными руками придушит, чем позволит наследство принять. Ты её тоже злишь, но меньше.
Чудесно.
И с каждой минутой чудеснее.
– А Джер такой… непоседливый. И болел часто.
– Выздоровел, – буркнул Миха. – И помирать не собирается.
– Сейчас. А потом? Ваш контракт когда-нибудь да закончится, – полуопущенные ресницы, выражение лица кроткое, печальное даже, но верить этой печали не след.
Да когда ж оно закончится?!
– Он бессрочный, – Миха дернул шеей. А потом шагнул и положил руку на тонкую девичью шею. Смял её, осторожно, скорее показывая силу, чем и вправду угрожая. Наклонился, заглянув в темные глаза, в которых теперь плескался ужас. – И не вздумай вредить мальчику.
– Я…
– Я сказал, – руку он убрал и нитку жемчуга, что слегка сбилась, поправил. – Поздно уже. Мне казалось, что девицы благородного рода в это время должны находиться в собственных постелях.
Молчит.
Не уходит. И смотрит так… со страхом. Но и упрямо.
– Чего тебе?
– Я… и сестра… если не хочешь замуж, тогда объяви опеку.
– Что?!
– Тетушка упряма. Как отец. И в конце концов, она заставит нас выйти замуж за Джера. Он неплохой и я не против, но если ты говоришь, что детей у нас не будет или будут, но мертвые… я не хочу рожать мужу мертвых детей. Или умереть.
Разумный выбор.
– Тем более, что если жена не оправдывает надежд, на нее возложенных, – произнесла она совершенно иным, равнодушным почти тоном, – то от нее избавляются. И тут уж тетушка не станет… испытывать сомнений.
– Со мной будет лучше?
– Да. Ты… ты в своем праве. Ты взял имущество нашего отца.
– Да? – новость, об этом Михе почему-то не сообщили.
– Тебе не сказали? – она чуть прищурилась. – Поединок состоялся. И ты победил. Ты имеешь право заявить права… ты понял.
– Понял.
Дались им эти права.
– И на нас тоже. Тем более тетушка вдова, а ты – мужчина. Джер вот мог бы тоже, будь он старше.
– Мне-то это зачем?
Алисенна задумалась.
– Ты… ты можешь претендовать…
– Слон тоже может сожрать три воза моркови. Но кто ж ему даст?
– А кто такой слон?
Ясно, шутки стоит доработать сообразно местным реалиям.
– Не важно. Главное, что у тебя есть еще дед. А у него, полагаю, свои планы на имущество. И потому делиться им не станут. А вот вы уж скорее обуза.
Девчонка зажмурилась.
И… вот сейчас она точно расплачется.
– Завтра я поговорю с вашей тетушкой.
Только еще с магами посоветоваться бы. Если они все-таки очнутся. Ица уверена, что очнуться, да и помирающими они уже не выглядят, но вот полной уверенности не было.
– Сама понимаешь, баронесса точно не обрадуется. А жить придется здесь. Пока. Так что думай. Очень хорошо думай. Стоит ли с нею ссориться.