Трудный возраст 2

– Не преувеличивай. – Встряхиваю над головой пистолет с большой прозрачной обоймой. – Внутри муляж, а не пули.
И где-то в глубине души мне даже жаль. Я б пострелял.
– Нет, это просто невыносимо… Ты добьёшься, что я запрещу тебе приходить!
– Попробуй! – ухмыляюсь зло. И ведь хочу, чтоб она запретила. Чтоб дала основание к ней прикоснуться.
Но Марина лишь рассерженно сопит мне в спину, следуя за мной.
Меня бомбит. Пытаюсь совладать с собой, но ни черта не получается.
Что-то совсем не с того мы начали.
Я разворачиваюсь, стараясь сосредоточиться на чём-то помимо присутствия где-то здесь мужика в такое позднее время.
– Это тебе. – Протягиваю букет.
Марина скептично вскидывает бровь.
– Спасибо. Иван непременно оценит, – намекает, что я ради него расстарался.
И мне бы возразить, но… определённый резон в её словах есть.
У меня срабатывает триггер на чужие букеты. Те васильки от Гарика до сих пор горят перед глазами! Цветы в руках женщины как тревожная кнопка – если приняла их, значит, приняла и подкат дарителя. Как минимум поощряет его знаки внимания. И Верблюдов со своим веником сегодня засадил по больному.
Как тварь крайне взаимная я просто не мог оставить это без внимания.
Пока она наполняет вазу водой, осматриваюсь.
– Твой прошлый дом был побольше. Почему переехала?
– Мать вбила себе в голову, что мешает моему личному счастью. Теперь живёт отдельно, а на свою половину с продажи я сделала первоначальный взнос по ипотеке.
– Вряд ли под личным счастьем она подразумевала это травоядное. У ебужонка что, своего вольера нет? – рвётся из меня ревниво. – Что он здесь делает в такое время?!
– Хотел бы сказать – живу, но не люблю торопить события.
Разворачиваюсь к дверному проёму, в котором невозмутимой статуей застыл Иван.
Охренеть заявочка…
Меня от неё скручивает.
– Это ты правильно, Ваня. Не надо торопиться… Как бы ноги в спешке не переломать. Это больно и глупо.
Марина с громким стуком опускает вазу на стол.
– Пока что глупо ведёшь себя только ты! Напомни, ты зачем пришёл – по делу или угрожать? – Со злостью смотрит на меня.
– Сложно быть адекватным с человеком, который… – окатываю Ивана выразительным взглядом. – Лезет, куда ему не следует. Ты уж извини, Ваня, но то, как и с кем живёт мой сын, я буду решать без суфлёров. Свободен.
– Ты не много на себя берёшь? – задыхается возмущением Марина.
– Ты мне сильно задолжала…
– Это мой ребёнок!
Заправляю ей за ухо волосы, жадно проскальзывая пальцами по коже.
– Наш.
В груди щемит от тоски и чувства потерянного времени.
Она вспыхивает. Отшатывается…
– Лиам, я уже говорила – твоя заслуга преувеличена. Закроем тему.
– А я говорю, что от участия в жизни Лёшки не отказывался. Просто тебе удобно делать из меня крайнего, правда?
– Сбавь тон, парень, – встревает Иван.
Игнорирую. Иначе прибью.
– Всё просто, Марина. Не хочешь терпеть меня рядом, значит, к сыну будешь ходить в гости.
Беспредел, знаю. Но выдаю в ответ жесть, потому что внутри клокочет. Я не понимаю, чем заслужил эту её враждебность и почему меня с детства все постоянно футболят?!
– Только попробуй!
Марина сжимает букет до побеления пальцев. И кажется, что вот-вот хлестанёт меня им по лицу! Но отвлекается на приближающийся топот детских ног…
Алёша застывает в дверях, восторженно смотрит на пистолет.
– Нравится? – произношу коротко, будто этот выдох из меня ударом выбило.
Растопырив пальцы, Лёшка тянет ко мне руки…
Ладно, не конкретно ко мне. Но выглядит и воспринимается это именно так.
До этого момента я остро ощущал себя лишним здесь, а теперь – меня сносит. Я настолько сроднился с чувством собственной ненужности, что сейчас готов вцепиться в эти протянутые руки намертво.
Спиной чувствую осуждение Марины, но сейчас плевать. Внутри меня шумно разгоняется сердце. Опускаюсь на одно колено, чтобы Лёшка мог дотянуться.
– Можно? – С мольбой смотрит на мать. Не на Верблюдова.
– Можно, – помедлив сдаётся Марина.
– Ура! – первым делом бросается в её объятия.
Я не могу удержаться. Пользуясь моментом, навожу лазерный прицел на Ивана. С кровожадной ухмылкой торможу ярко-красную точку в районе паха…
– Ты труп, – вывожу одними губами. И целясь ему в лоб, имитирую выстрел.
Он закатывает глаза. А зря. Я обозначил границы, покушение на пределы которых невыносимо и невозможно!
– Алёша, ты же помнишь, что активные игры перед сном – нельзя?
– Очу сичас… – хмурится Лёша.
Ох, зря ты влез, Ваня…
Я же предупреждал.
– Давай, ты пока просто немного посмотришь, а постреляем завтра, хорошо? – дипломатично включается Марина, стреляя по Ивану убийственным взглядом: «ну вот зачем надо было заострять?!»
– Сичас… – тихо и твёрдо повторяет Лёшка.
– Мне нужно забрать пистолет с собой, – тоном ставлю точку, потому что наш параллельный взрослый конфликт только добавит истерики. Я тоже хорош… многое не учёл и уж точно не хочу негатива. – Посмотри на него внимательно и быстро засыпай. А когда откроешь глаза, будет утро. Хочешь завтра играть со мной в ковбоев?
– Да! – загорается Лёша.
– Завтра Алёша идёт в садик, – звенит шёпотом голос Марины. Впивается в меня, как дротик с ядом.
В ушах шумит. Ярость глушит…
– Устроим ребёнку выходной, – цежу негромко.
– Я работаю!
– Я свободен… – Оборачиваюсь и прожигаю её жёстким взглядом, давая понять, что не отступлюсь.
– Мама, пизаму мне! – хлопает в ладошки Лёшка, разряжая обстановку и увлекая Марину за собой.
– Значит, договорились? – Придерживаю её за пояс платья.
Она на секунду прикрывает глаза, поравнявшись со мной.
– Какой же ты… – практически задыхается. – Вылитый отец!
И это ещё один повод не откладывать визит к нему на позже.
Всё-таки съезжу пожелать старику спокойной ночи…
    
Глава 6
Лиам
На улице уже стемнело. Особняк отца возвышается посреди сада тёмной глыбой, только стеклянный купол мансарды мерцает слабым светом. Неторопливо бреду по дорожке, оставляя за собой шлейф сигаретного дыма и самообладание.