Охотница. Игра на жизнь. Книга четвёртая
Это первый раз, когда я вижу брата после похищения, а ещё впервые на моей памяти Демьян настолько плохо выглядит. Впрочем, вампирша тоже без сознания, и в первый момент я даже не знаю, кому нужнее помощь, однако девушка быстро возвращается к нам, стоит Нельке применить немного магии.
─ Дем! ─ Ада тут же подскакивает к неподвижному мужчине, и если не знать, что он ещё жив, можно вполне решить обратное. У меня сердце разрывается от этой картины, а ещё повреждённым глазом я вижу, как вокруг тела брата начинают кружиться полупрозрачные вихри – такие же я видела в Инреме недавно, и это наталкивает на не самые радужные мысли.
Нелл накладывает стазис, чтобы рваная рана на груди хотя бы перестала кровоточить, но мера временная, и подруга дарит мне взгляд, полный тревоги.
─ Мы убили эту тварь, но он подготовился к встрече, ─ сказал Адриан. Я толком не успела познакомиться с ним, но Ник рассказал о своём давнем друге, и сейчас его здесь присутствие вызывает вопросы.
─ А как Вы там оказались?
─ Амирран меня выдернула, ─ правильно понимает меня он. ─ Там всё довольно спокойно, так что пока говорить не о чем.
Известие и успокаивает и нервирует одновременно, однако здесь и сейчас важен Демьян, и даже странная недосказанность, витающая в воздухе после слов мужчины, не так бросается в глаза, как должна.
─ Это моя вина, ─ продолжает повторять Ада, и Лекс ненавязчиво отталкивает её в сторону, пытаясь проникнуть в чужое сознание, на какое-то время отрешившись от всего.
─ Мне не вытянуть, ─ рушит все надежды друг, спустя томительные мгновения, и из его носа струйкой течёт кровь. ─ Я не знаю, почему, но не могу пробиться. Его спасла твоя защита, Ди, но надо что-то делать – к его телу уже примериваются призраки.
─ Я могу отдать ему одну из своих жизней! ─ тут же предлагает вампирша, подскакивая от нетерпения, но в этот момент в комнате появляется Элайна, вернее, та, что ей притворяется, почему-то с нашим дедом под руку.
─ Не сможешь, маленькая, ─ с печалью произносит богиня. ─ Ты только начала входить в силу, и тебе не достучаться до своей сущности. Даже если чувствуешь свою кошку, для неё ещё рано.
─ Тогда я могу… ─ предлагаю, но и меня останавливают.
─ А тебе нельзя, Рина, ─ качает головой женщина, которая тоже не может ничем помочь. ─ Какой бы сильной ни была твоя малышка, её жизнь напрямую связана с твоей. Не получится отдать одну из них.
Кажется, более обречёнными чувствовать себя просто невозможно, а время всё ускользает, будто издеваясь над нами.
─ Тогда остаётся только один выход. ─ Ада вдруг вспарывает запястье когтём, но мне приходится схватить её за руку, чтобы не совершила большой ошибки.
─ Стой. Помнишь, что однажды говорил Мастер? Если сделаешь это, вы будете считаться родственниками. ─ На девушку жалко смотреть, и, тем не менее, я должна сказать, прежде чем будет принято окончательное решение. ─ К тому же, Дем никогда бы не хотел стать одним из нас.
Брат неоднократно акцентировал внимание на том, как не желает становиться «упырём и им подобным», и в случае чего всегда просил братьев его добить, вот только я, в отличие от Тима с Эриком не давала ему такого обещания, а значит, придётся взять эту ответственность на себя.
─ Что ты предлагаешь? ─ на её лице написано всё отчаяние мира, но Ада быстро справляется с собой.
─ Это сделаю я. Всё-таки я его сестра, хоть и не кровная, но пусть уж лучше он возненавидит меня, чем тебя, ─ говорю, пытаясь убедить саму себя в первую очередь, а потом обращаюсь к Амирран. ─ Мне нужно дать ему кровь?
─ А затем убить, ─ подсказывает богиня, и у меня внутри что-то разбивается, но я понимаю, что иного выхода нет. ─ Остальным лучше выйти. Заприте двери и не позволяйте никому сюда заходить.
Ада хочет остаться, и остальные насилу уводят подругу, а мы остаёмся втроём – я, богиня, и мой едва дышащий брат.
─ Прости, Дем. ─ Никогда не думала, что до такого дойдёт, но я, видимо самая большая эгоистка, раз не хочу тебя отпускать. ─ Надеюсь, ты меня поймёшь.
─ Всё разрешится, ─ утешает женщина, держа за руку, и я больше не сомневаюсь – раню себя, вливая в рот Демьяна кровь, а потом сворачиваю ему шею одним резким движением. Этот хруст я никогда не смогу выкинуть из памяти, как и звук его затихающего сердца.
После этого остаётся только ждать.
* * *
Не знаю, как для других, но для меня с того момента дни тянутся бесконечной вереницей. Дем не приходит в себя, и я каждый раз с ужасом вспоминаю мгновения его трансформации. Это лишь в кино обращение показано романтичным и лёгким – на деле же всё иначе. Закрывая глаза, я до сих пор вижу агонию брата; то, как выпадают его зубы, сменяясь новым набором, как меняются черты лица, и как он превращается в кого-то, кто мало похож на прежнего Демьяна.
Это я поняла, ещё когда увидела, как рисунок ворона на его груди запылал синим пламенем, впечатываясь в кожу и оставаясь на ней огромной татуировкой. Амирран тогда загадочно сказала, что теперь ему самому предстоит выбирать, что делать со своей новой жизнью, а потом исчезла, оставляя меня с кучей вопросов и немёртвым братом на руках.
Его поместили в защищённую магией комнату, и первые дни мы все с тревогой вслушивались в каждый шорох, доносящийся оттуда. Я сменяла Аду на её каждодневном посту, и дежурившая под дверью девушка без устали ждала вместе со всеми, однако Дем не спешил возвращаться. Семья, как ни странно, спокойно приняла эти перемены, и ни отец, ни братья с дедом и мамой не сказали ничего – лишь в их глазах сквозила печаль из-за того, как всё обернулась.
Но нам всем не впервой было сталкиваться со смертью лицом к лицу…
А через время из комнаты брата донеслись еле слышные удары сердца, постепенно набирающие темп, и мы впервые за всё время вздохнули с облегчением. Ему эта борьба тоже далась нелегко, но никто и представить не мог, чем она завершится. Не представляли и мы с Адой, отправляясь к нему, чтобы узнать, как обстоят дела и напоить кровью, только вот встретил нас уже незнакомец.
Когда мы появились на пороге его тёмной обители, первым, что мы увидели, стали красные глаза, полыхающие жаждой убийства, и жуткий оскал, а потом и сам Дем вышел на свет, являя собой обнажённый клинок, готовый пронзить любого, вставшего у него на пути. А самое жуткое заключалось в том, что от него до сих пор веяло магией, а это было, как минимум, невозможно, потому как у обращённых её попросту не может быть – по крайней мере, о таком никто из Высших не слышал.
Но если я полагала, что наличие силы у брата – худшее из всего, что могло произойти, и он способен использовать этот дар против нас, я ещё не знала, какие у него самого имелись мысли по поводу всей этой истории. Тем неожиданнее стало услышать от Дема совершенно равнодушное: