Константа

Внутренний двор больницы был пустынный в эту ненастную погоду. Пересекая небольшую аллею, ведущую ко входу в приемный покой, я нервозно вытерла рукавом капли, падающие на лицо с крон деревьев, окружающих подъездную к приемнику дорогу. Дернулась, чисто на рефлексе, когда Анохин, зажав телефон между плечом и ухом, сухим жестом натянул мне на голову капюшон ветровки. Натянул и в ответ на мое движение снова теснее сжал мою руку. Тоже, видимо, рефлекс выработался.
Мой рюкзачок, свешанный с руки, взятой им в плен, уныло бренькал Анохину по бедру, но он этого как будто и не замечал, беспрестанно разговаривая по телефону и ведя меня к приемному покою.
Невысокие ступени, тяжелая дверь, потянутая Кириллом на себя и первым вступающим в недлинный полутемный коридор, выкрашенный персиковой краской. Анохин, завершив звонок, подтолкнул меня вслед за ним, замыкая процессию.
Несколько шагов в тишине по направлению к небольшому помещению, откуда доносилось бормотание телевизора и запах кофе, и шаг за порог.
Увидев того, кто сегодня на приемах дежурил и сейчас переводил на меня взгляд от улыбающейся ему медсестры, сидящей за соседним с ним столом, у меня в глазах потемнело от непередаваемой смеси радости и отчаяния. Радости, ибо синдром утопленника на секунду взял перерыв, и я снова обрела надежду, что не все так беспросветно хуево. Отчаяния… ну, тут перечислять заебешься.
— Здравствуйте, Артур Дамирович, — пробормотала я глядя в глаза бывшего и, сжимая обеими руками рюкзак, просеменила к кушетке возле врачебного стола.
Артур справился с лицом прекрасно, хотя и был бесконечно удивлен, но чтобы это понять надо хорошо его знать. Его профессионально невозмутимое лицо спасло нас от… не знаю чего, но определенно спасло.
— Здравствуйте. — Отозвался он, мазнув взглядом по моему сопровождению, оставшемуся возле двери.
— Я у вас три года назад в отделении лежала, — тихо пролепетала, печально глядя в пол, неверными, подрагивающими руками доставая папку с документами. Положив ее на край его стола, вцепилась в ремешок рюкзака на коленках и посмотрела на Арчебальда в еще большей печали.
— Да… ваше лицо кажется мне знакомым, — я уже ненавижу эту фразу. Артур посмотрел на мои документы и поднял взгляд на Костю и Кирилла, адресовывая вопрос им, — а вы, простите, кто?
— Я дядя, — невозмутимо проинформировал моего бывшего Костя, опираясь спиной о стену, облицованную кафелем, — а это мой водитель. — Повел подбородком в сторону кивнувшего Кирилла, набирающего сообщение в телефоне. — Племянница утверждает, что у нее начались некоторые проблемы со здоровьем. Решили не откладывать и провериться. Будьте добры.
Пауза на мгновение, однако, психиатр из Арчебальда всегда был отличный. Он, не став устраивать ненужные загоны по поводу присутствия «водителей» и прочего, взял папку с края стола, жестом велев медсестре начать готовить документы на прием.
— Венедиктова, да, я вспомнил. — Кивнул Артур, задумчиво прищурившись, глядя в мой паспорт и передавая его вместе с полисом медсестре.
Ему бы в театральный, а не в мед, так натурально отыгрывал, хвала высшему разуму! Ну, а чего удивляться-то. У него было время прорепетировать, столько времени изменял, а я не заподозрила. Актер от бога! Так, не о том я сейчас, совершенно не о том.
— Снова голоса, Евгения? — спросил Артур, принимая историю болезни от медсестры, заполнившей титульный лист и теперь разносящей мои данные по журналам.
— Да. У меня был стресс недавно и начались голоса. — Вздохнула я, снова, почти уже привычно паникуя внутри, ибо почти не помнила, что там говорить надо. Артур обычно сам все писал и с врачами разговаривал. — Говорят, что нужно, ну… делать всякое, мужчиной быть, одеваться там как они… делать все это…
— Да, я вспомнил, — Артур кратко посмотрел на меня, заполняя бумаги, — снова угрозами заставляли носить мужскую одежду?
Господи, спасибо! Похуй на Эмму, серьезно! Мой бывший адекватный человек! Я едва не разревелась, судорожно, сбито кивнув и думая только о том, что если Эмма его обидит, я буду не равнодушна к ее рыжим волосам. Это моя благородная стерва, а не ее. Сейчас с ходу понявшая, что дело пахнет керосином и снова без расшаркиваний делающая то, чего не должна была, даже не подозревая из какой бездны помогает выбраться.
Дрожащим голосом отвечала на его вопросы, изредка метая напряженные взгляды в угол и моя напряженность вкупе с этими телодвижениями прекрасно сходила за типичный для сей патологии уровень повышенной тревожности. Артур продолжал уточнениями тонко наводить меня на воспоминания характерной симптоматики, заполняя историю. Я старалась не смотреть в сторону своего дяди и его водителя, стоящих все так же рядом со входом и не проронивших ни слова.
Нервничала, едва не сбивалась, глядя на ручку в пальцах Артура, пишущую чуть обширнее и красочнее то, что я ему говорила. Выписывая строчка за строчкой гарант того, что в таком состоянии мне необходимо находиться здесь, под контролем профессионалов.
Сердце заходилось, когда он, сверившись со сводкой по местам в отделениях, определил меня в то, где я уже была и, дописывая последние строки в истории болезни, велел крепкому санитару, незаметно скучающему на стуле в углу помещения, отвести меня туда.
— А назначения? Тарасыч опять ругаться будет, что с приемника поднимаем без назначений, — отметил санитар, глядя как Артур, только было закрывший историю, но тут же сделавший вид, что просто перелистнул страницу, быстро написал пару строк на следующем листе и протянул бумаги санитару, взглядом никак не выказав явно сходные со мной мысли: ублюдок! Вот тебе какая разница вообще? Твое дело маленькое: пациентов по отделениям разводить и иногда скучивать сопротивляющихся лечению.
Я робко посеменила за санитаром, вынимающим из кармана пижамы ключ-вездеход и направляющимся в сторону двери, ведущей во внутренний коридор больницы. Стараясь не оглядываться на все так же молчащих конвоиров вышла в коридор и поплелась за сволочью в сторону лестницы.
Неширокая площадка перед массивной дверью в отделение. На стульях возле входа своей очереди на свидания ожидали родственники пациентов. Щелчок замка от спецключа и я вслед за санитаром пересекаю коридор с кабинетами врачей и дверью в виппалату, до следующей двери, ведущей в уже общее отделение.
На первом посту возле входа, пожилая санитарка, переписавшая мои данные в журнал и тепло мне улыбнувшаяся. Зинаида Петровна, в большинстве своем добрая и общительная бабулька, лихо скручивающая и вяжущая к кроватям пациентов в моменты их обострений.
— Привет, Женечка, — ласково улыбнулась мне она, сердобольно добавив, — снова, да?
Я грустно покивала и пошла вслед за сволочью мимо дверных проемов в палаты, к сестринскому посту. Вообще, народу не так уж и много, многие лица узнаваемы. Ну, херли, психиатричка это такое подразделение с постоянными клиентами, как правило. На посту медсестра новенькая, смена мне не знакома, кроме тети Зины. Быстро и поверхностно меня опросила, заполняя херову тучу бумаг и, изъяв и описав украшения, документы и телефон, пока второй медбрат, тоже мне неизвестный, осматривал мой рюкзак, определила меня в палату.