Ева. Книга 2

– Негодяй! И вовсе я не это имела ввиду, но и это тоже неплохо…, – он захохотал уже в голос, я тоже рассмеялась.
– На самом деле в детстве у меня была одна фантазия.
– Какая же? – Лукас приподнялся на локте, улыбаясь столь лукаво… Я легонько шлепнула его по губам.
– В детстве! Мне было девять лет, я уже знала, что ты уедешь в конце лета и каждый раз перед сном проигрывала в голове сказку о том, что с тобой случится что-то ужасное… Ну там, в Нью-Йорке. Какая-нибудь коварная соблазнительница отравит тебя, и ты впадешь в кому.
– Твои родители явно разрешали тебе смотреть слишком много мексиканских сериалов.
– Наверняка. Не перебивай, а то не буду рассказывать. Так вот. Я представляла себе, как тебя привозят домой, такого бессознательного, все рыдают, врачи говорят, что тебя не спасти, шансов нет…
– Ну и это все только за то, что я собирался уехать учиться? Напомни мне эту историю, если я соберусь в отпуск без тебя.
– Еще одно слово… – Лукас жестом показал, что он нем как рыба, и я, усмехнувшись, продолжила, – В общем, у меня уже был план. На самом деле этот медальон – проводник в мир мертвых и если знать нужные слова, то можно было туда перенестись. В «Книге Тота» я нашла что-то, что меня устроило – не смотри на меня так, да, я читала Кроули в девять лет! Тогда это воспринималось гораздо естественней, чем сейчас, кстати. И вот я пробиралась ночью в больницу, резала наши ладони, смешивала кровь на медальоне, произносила заклинание и оказывалась в сером пустынном городе. Он был точно таким же, как Уэстбрук, только перевернутым и выцветшим. Я храбро шла по бумажным улицам и подходила к бару. Там всем заправлял Тор – я сразу знала, что это Тор, никто иной. Он ждал меня заранее и говорил, что я опоздала: ты уже сел за столик и выпил пива Вальхаллы, после которого возврата нет.
– Я всегда чувствовал, что алкоголь – зло. Прости, кучерявая, мне правда интересно, рассказывай.
– Я говорила Тору, что готова выкупить тебя. Он хохотал в свою окладистую бороду, а потом этак складывал мощные ручищи на груди и спрашивал густым басом, что я умею. Здесь в моем сюжете идет явный плагиат с Андерсона, потому как я отвечала, что умею петь и предлагаю взамен свой голос. И он хмыкал, обводил рукой зал, полный тусклых теней и говорил, что его посетители здесь и правда скучают. А вон там… он показывал на сцену, стоит микрофон Орфея, и если я смогу спеть три песни – первая, чтобы все вспомнили, вторая – чтобы мечтали и третья, чтобы плакали, то он отпустит нас на обычных условиях. Но есть одна маленькая деталь… Этот микрофон с шипами. Лишь только я бы его взяла, они бы впились мне в ладони, распарывая до кости и пили бы кровь, питая холодных зрителей.
– И ты соглашалась?
– Да. Конечно. Это же было мое испытание. Я шла к микрофону, начинала петь – и у меня все получалось. После первой песни – это всегда была Therion – The King – ты оживал и твои волосы наливались цветом, после второй – UFO Belladonna – ты узнавал меня и …
– …говорил, что ты дура, раз затеяла такое?
– Ну нет. Ты плакал от радости и признавался мне в любви.
– Видимо, этот яд растворил мне все мозги, пока я лежал в коме. Так, ну а дальше что? В каком моменте мы бежим домой? Что происходило на третьей песне?
– Я понимала, что Тор не сказал всей правды. Что когда я допою, я умру. Поэтому вдвоем мы сбежать не сможем. И я усилием мысли отправляла тебе медальон, произносила: «Не загадывай надолго, будь в надеждах осторожен: Колесо судьбы коварно, поворот любой возможен.» и ты пробуждался ото сна уже в настоящем.
– А ты? – голос Лукаса был непривычно серьезным. Солнце уже село, холодный ветер с воды насылал на кожу мурашек.
– А я оставалась. Но это ничего не значит, не смотри на меня так. Это всего лишь детская сказка, Локи! Одинокие дети часто придумывают себе ужасные страдания в надежде на то, что их заметят. Я просто хотела, чтобы ты меня помнил. Эй, ну улыбнись, – я попыталась пальцами растянуть его губы, но он перехватил мои руки.
– Какой была третья песня?
– Scorpions White dove, – разговор начинал меня нервировать, непонятная тревога сковала камнем живот. – Папа обожал эту песню, всегда включал ее в машине, когда отвозил меня в школу.
Лукас взлохматил мне волосы, не обращая внимания на мое протестующее фырканье, чмокнул в макушку.
– Все было иначе. Ты просто забыла.
– А ты помнишь? – скептически спросила я тоном «ну и кто у нас здесь сочиняет сказки», на что Лукас небрежно пожал плечами.
– Конечно, помню. Я же Локи, великий обманщик. Никогда Тор не мог провести меня своими шуточками. Лишь только очнувшись, я сразу понимал, что ты задумала и чем это грозит. Было ясно, что дело не в тебе, Тор просто хочет добраться до меня, отомстить за былые обиды, унизить – и если я дам ему то, что он хочет – власть надо мной… он отпустит нас и мы вернемся.
– И что же ты отдавал ему? – мне вдруг стало очень, очень страшно.
– Свои волосы, это же очевидно.
– Но в них же твоя сила! Укорачивая их, ты отрезал свою жизнь!
– Ты моя жизнь. И ты замерзла. И вместе с тобой наша дочь, – произнося последнюю фразу, Лукас уже укутывал меня в свою рубашку. – Пойдем домой, любовь моя.
– Только не оборачиваемся? – я пыталась шуткой развеять странное чувство вязкого кошмара, окутавшего нас, и Локи-таки улыбнулся, хотя и одними губами.
– Ни в коем случае.

Конечно, она была в красном. Никто не умел носить красное так, как Роуз. То, что на другой было бы вульгарным, вызывающим, дешевым, на ней становилось энергичным, диким, властным. В мерцающем море соблазнительных женщин, сплошь разряженных в платья и призывные маски, Роуз в лаконичном костюме – прямые брюки, открытый топ, неземной высоты тонкие шпильки – не просто выделялась – царила над толпой.
Приближаясь к ней, прекрасной и пламенной, я любовалась безупречным профилем, длинной шеей, острыми плечами. Роуз улыбалась кому-то из гостей – эта улыбка отзывалась в моем сердце, освещала изнутри, отводила глаза от того, чьё существование я так не хотела признавать. От мужчины, который стоял рядом с моей Роуз.
Еще не видя лица, я понимала, что именно так его и представляла. Статью и ростом он походил на Мейсона – я подавилась нервным смешком, подумав об этом. Высокий, ухоженная грива густых волос, безупречная осанка, широкие плечи, обтянутые роскошной тканью явно сшитого на заказ костюма – Джуд научил меня отличать такие вещи. Идеальный ее муж. Мой соперник.
Я знала, на что иду. знала, что так будет. Я была готова. Мои руки не сжались в кулаки, веки не дрогнули, ноги не подкосились. Тугие злые крылья зашелестели в груди, требуя крови и боли, моей, его, ее – все равно! Я ласково отодвинула голодную хищную птицу в сторону – потом. Обещаю, я накормлю тебя потом. Сейчас я должна улыбаться.
А потом мужчина обернулся.