Ева. Книга 2
Она все говорила и говорила, в торопливых словах изливая пережитое волнение.
А он не мог отвести взгляд.
Бежевое пальто и грубые надежные ботинки, белый шарф, укутывающий ее мантией. Черные как смоль волосы, красные, как яблокие щеки, синие глаза. От нее пахло ранней весной, хрупкой древесной корой и белыми цветами.
Белоснежка.
Украдкой он бросил взгляд на девчушку. Довольно улыбаясь, она стояла между ними, раскинув руки, соединяя обоих. Одними губами она прошептала:
– Я же говорила!
Кейт вдруг смущенно замолчала.
– Я болтаю не меньше собственных дочерей. Нам уже пора, на самом деле, мы и так вас отвлекли. И вы же без куртки, наверняка замерзли!
Она неловко стряхнула с его плеч заиндевевшие снежинки.
– У меня есть сливочный торт. Там, внутри. Заглянете?
* * *
Под Рождество улицы никогда не темнеют. К ночи снега стало больше и он заметал тротуары, подготавливая работу первым дворникам. В мерцающем свете первых звезд и люминесцентных гирлянд особенно заметно было, как тепло и уютно внутри, за стеклом, где слышался смех и голоса. Дрожащий воздух тонко пах сандалом и гарденией, что-то обещая. Спеша мимо магазина, случайные прохожие замедляли шаг и прислушивались к нежному шлейфу, а потом ускорялись и спешили домой с улыбкой, вдруг вспомнив что-то приятное: аромат белого чая, хрусткость свежих простыней, пряный дух гвоздик в саду. Скоро Новый год.
На королевском ужине у Белоснежки все диснеевские принцессы пили чай со сливочным тортом и сдержанно улыбались.
Они были очень, очень довольны.
Наша компания заняла все семь номеров старинного отеля-ресторана 1770 в Ист-Хэмпонсе. Мы заезжали по отдельности в пятницу вечером, с тем чтобы в понедельник до полудня отправиться по домам и успеть отпраздновать Сочельник с семьями. Я вернусь к Маризе, Майк собирался провести рождественский вечер с сыновьями. И Мишель. А с кем отпразднует Роуз? Я не хотела знать.
Деловые партнеры Майка – сплошь ухоженные мужчины без возраста в дорогих кашемировых свитерах и с белоснежными улыбками прибыли в компании сногсшибательных спутниц – явно не жен. Внезапно оказавшись в компании юных глянцевых созданий, точено вырезанных по одному идеальному шаблону, я как никогда почувствовала себя питомцем – и при этом не самым модным.
Меня всегда устраивали мой рост, вес, лицо и фигура, но окруженная высоченными высокоскулыми моделями нулевого размера с отполированными лицами и ногтями-стилетами, я как никогда прочувствовала себя низким приземистым широким пеньком в окружении березок.
Майк на мое возмущенное шипение «как ты мог меня сюда притащить» лишь хмыкнул и чмокнул меня в нос.
– Ты права. Тебе здесь не место. Но я очень хотел похвастаться.
Мои брови взлетели.
– Похвастаться? В своем ли ты уме, Одиссей? Для участия в этом турнирном забеге мне не хватает дюймов шести роста и минус десяти лет. И килограмм.
– Мне кажется, или я слышу в твоем голосе неуверенность?
– Кажется? Да моя самооценка забилась под кровать и сказала, что не вылезет раньше Рождества.
– Глупая овечка. – Майк развернул меня спиной к себе, обхватил под грудью. Его дыхание щекотало мне ухо. – Такую «красотку» бесплатно выдают в банке каждому, кто достигает первого миллиона на счету. Комплимент для богачей.
– Ну вот, теперь все будет думать, что тебе не хватило денег на приличную девицу. Или вернее будет сказать «на неприличную»?
Он негромко рассмеялся.
– Мне все завидуют и считают удачливым мерзавцем. Они заберут в свои постели вечером силиконовые куклы, а я – настоящую женщину.
Я с сомнением сморщила нос. Что-то тут не сходилось. Выскользнув из объятий мужчины, в задумчивости посмотрела на него.
– Ну не знаю… Зачем тогда тащить этих котят с собой, если с ними так уж плохо? Неужели так трудно найти себе нормальную… любовницу? Наверняка нет, я не являюсь кем-то уникальным. Каждый день на работе я вижу красивых не переделанных одиноких девушек, которые мечтают о таких вот… «принцах». Но они, как и я, обычные – и на них никто не обращает внимания. Сдается мне, ты слывешь редким оригиналом в своем кругу.
Майк посерьезнел.
– Ты и права, и не права одновременно. Никто не хочет себе простушку, но ты – ни разу не обычная.
Меня стал смущать этот разговор.
– Ладно-ладно, уговорил. Но все равно я считаю, что ты видишь во мне что-то особенное лишь потому, что влюблен.
Его лицо дернулось, и я поняла, что именно ляпнула.
– Ну я вовсе не имела ввиду, что ты любишь меня по-настоящему, просто я тебе нравлюсь и…
– Ева.
– А если бы я не поехала, как собиралась, ты бы тоже сейчас был с такой вот моделью? – я не ведала, что несу, но остановиться не могла.
– Прекрати.
– Хорошо. – я не смотрела на него. Глупый, глупый, безрассудный мой язык!
– Если бы ты не поехала, то да, я был бы с такой вот моделью. Но я рад, что поехала все-таки ты.
– Хорошо, – повторила я, лишь бы что-то сказать. На Майка я не смотрела.
Он приподнял меня за подбородок, как делал всегда, когда хотел не дать мне увильнуть от ответа.
– Чего ты хочешь больше: чтобы я тебя любил или не любил? – в его зрачках горело что-то древнее, что-то глубокое. Что-то, чему он и сам наверняка не знал названия.
«Чтобы ты был только мой»
– Не знаю. – я опустила глаза, прячась от обжигающего вопроса, и он погас, отпустил меня.
– Нам пора спускаться к ужину.
* * *
Я знала Фреда, еще с тремя была мельком знакома по благотворительным вечерам, босса Майка – крупного мужчину с жутковатыми глазами и отеческой улыбкой я ранее не видела, а вот последним гостем был… Оливер Хайд, высоченный юрист из Уэстбрука моей молодости. Глядя на его высоченную ладную фигуру и на немного постаревшее, но все равно привлекательное лицо, я не могла сдержать радостной улыбки. Майк начал нас представлять, и я, закусив губу, держалась, чтобы не расхохотаться, но когда Оливер, совершенно не узнавая меня, вежливо протянул руку для знакомства, я не удержалась и хихикнула. Он недоуменно уставился на меня и я, не в силах устоять перед соблазном, проговорила:
– Оказывается, земля, на которой мы живем, вертится вокруг своей оси вовсе не ради маленького народца. «Но и не ради большого». [156]