Арена заблудших
Что ж, отчасти у него получилось. Хрустальный шар заработал – и быстро погрузил его в транс. И ответы, видимо, тоже дал, только Фьор понятия не имел, что они означают. Кто такая «она», которую он якобы должен остановить? Почему он вообще должен кого-то останавливать; что эта загадочная «она» творит? Что значит «уже делал это однажды»? И наконец, кто ему все это говорил? В памяти остался только смутный, максимально расплывчатый образ, и все, что Фьор мог с уверенностью о нем сказать, – что он принадлежал мужчине.
– Спасибо, – поблагодарил фаерщик, вставая.
– Ты хоть что-то для себя понял? – спросила Графиня.
– Пока нет. Но мне точно есть над чем поломать голову, – ответил Фьор.
* * *
Мануэль подошел, когда в воздухе давно сгустились сумерки, – черный ангел, вынырнувший из темноты. В просторных штанах-трико и черной футболке с длинными рукавами, плотно льнущей к телу, он выглядел так привлекательно, как далеко не каждый мужчина в парадном смокинге.
Кристина настороженно взглянула на воздушного гимнаста, не зная, как себя вести. Глупая вышла в тот раз ситуация; она вроде бы ничем его не обидела – и даже на всякий случай извинилась, но все равно чувствовала себя виноватой.
– Прости, пожалуйста, – ошарашил ее Мануэль. – Я вел себя как полный придурок. Сам не знаю, что на меня нашло. Забудем?
И улыбнулся улыбкой, от которой у Кристины – и не только у нее, а вообще у всех существ женского пола – сам собой начинал вилять несуществующий хвостик. За такую улыбку можно простить что угодно. А уж если она сопровождается еще и словесным извинением – тем более.
– Забыли, – улыбнулась Кристина в ответ.
– Прогуляемся? – легко предложил Мануэль.
Сердце Кристины выдало один из тех кульбитов, которые с блеском демонстрировали воздушные акробаты на аэросети. «Только не веди себя как полная идиотка, только не веди себя как восторженная идиотка!»
– Какой маршрут предлагаешь? – подыграла она.
– Давай подумаем, – с самым серьезным видом подключился Мануэль. – Мы можем прогуляться по правой стороне автострады и полюбоваться захватывающим видом полей. Мы можем пройтись по левой стороне трассы и повосхищаться панорамой… э-эм…
– Полей? – подсказала Кристина.
– Равнин, – нашелся Мануэль. – Но я бы предложил третий вариант.
– Третий? – заинтересовалась Кристина; у дороги было всего две стороны.
– Пойдем покажу, – таинственно улыбнулся воздушный гимнаст и, взяв девушку за руку, повел в самый хвост колонны.
Кристина шла за воздушным гимнастом и диву давалась, как, оказывается, все твое существо может быть полностью, без остатка сосредоточено на таком простом, казалось бы, тактильном ощущении, как соприкосновение ладоней.
– Вуаля, – тоном профессионального конферансье объявил Мануэль и торжественно указал на замыкавший колонну грузовик со сложенной каруселью. Ловко забравшись в кузов, он одним рывком поднял Кристину к себе, слегка приобнял за плечи и широким жестом обвел горизонт. – Лучший вид на закат, – гордо сказал он. – Ну как? Красиво?
– Красиво, – послушно согласилась Кристина.
Впрочем, она согласилась бы, даже если бы отсюда открывался вид на свалку. Конкретно сейчас для нее куда важнее была компания, чем панорама вокруг. И пожалуй, впервые за все это время ее не донимали сомнения о том, почему предмет обожания всех девушек цирка решил уделять внимание именно ей. Решил – и решил; какая разница? Надо ловить момент и наслаждаться.
Жестом фокусника Мануэль извлек из кузова термос с горячим черным чаем, две кружки, пакетик конфет и теплый плед.
– Прошу, – галантно предложил он кружку, в которой дымился горячий чай, и конфету, по обертке которой Кристина сразу узнала грильяж в шоколаде. Она его совсем не любила, но Мануэль так старался, готовя этот сюрприз; не могла же она все испортить?
Они еще долго сидели на бортике кузова, накрывшись одним пледом и глядя на то, как солнце опускается к горизонту, а забытая недоеденная конфета валялась где-то на дне кузова. Мануэль одной рукой обнимал Кристину за плечи, ей было и волнительно, и радостно одновременно, и хотелось, чтобы этот момент длился вечно.
– Говорят, ты снова заходила в кибитку, – внезапно нарушил молчание Мануэль и немного отстранился.
– М-м, – промычала в ответ Кристина. Ей так не хотелось нарушать чудесный момент разговорами! Тем более разговорами про это. И так не хотелось лишаться близости, будоражащей все чувства!
– Зачем?
– А кто говорит?
– Да много кто. Это цирк, Крис. Ты можешь думать, что сумела спрятаться ото всех, но поверь мне, кто-то всегда смотрит.
Кристина вздохнула. Похоже, избежать разговора не удастся.
– Я услышала, как снова зазвонил телефон, и подумала, что это мне.
– И как? Это действительно был звонок тебе?
Кристина помедлила с ответом. Ей почему-то не хотелось ни с кем делиться подробностями того странного разговора, который у нее произошел. Она и сама еще не до конца уложила случившееся у себя в голове – и уж тем более не была готова рассказать об этом кому-то еще.
– Не знаю, – постаралась как можно более небрежно ответить она. – В трубке снова шипело и трещало… А почему ты не спрашиваешь, как я пережила третий визит и не сошла с ума?
– Я и так вижу, что ты в порядке, – пожал плечами Ману-эль. – Что, конечно, наводит на определенные мысли.
– На какие же? – спросила Кристина, с неохотой сбрасывая с себя блаженную негу. Чудесный момент явно закончился, и придется включаться в разговор.
– Заходить в кибитку повторно пробовали многие. И не раз. Я, кстати, тоже. Так что я на собственной шкуре знаю, что страшилки о том, будто ты сойдешь с ума, появились не на пустом месте. Задержись я там – и все, точно только слюни бы пускал. Но ты…
– Что я? – насторожилась Кристина. В голосе Мануэля звучало что-то большее, чем просто любопытство. Ей бы хотелось принять это за восхищение, однако она не была уверена, что это оно и есть. Но спасибо хотя бы за то, что не осуждение.
– Ты заходила туда уже три раза. И не на минуточку заглядывала, а оставалась там надолго. В чем твой секрет? Как ты это делаешь?
– Да ничего я специально не делаю! – немного раздраженно ответила Кристина. – Разве только с самого начала не особо верила в то, что эта кибитка сводит с ума, а сейчас – и того меньше.
– Интересно, – хмыкнул Мануэль. – А когда ты внутри, что-то необычное там происходит?
– А почему тебя это так волнует? – насторожилась Кристина; такой пристальный интерес к ее посещению цыганской кибитки вдруг показался ей подозрительным. – Хочешь сам зайти в кибитку? Что тебе там так сильно нужно?
– Зачем мне в кибитку? – небрежно отмахнулся Ману-эль. – Я получил дар еще в своем первом цирке и сохранил его в «Колизионе». Что мне может быть надо на складе старых реквизитов?