Негатив. Том II

Внутри заворочалось раздражение, но прошёл мимо молча. И всё бы ничего, да тут Валентина подёргала меня за рукав и как-то очень восторженно произнесла:
— Петя, это ведь осётры, да?
Тогда-то на нас и обратили внимание.
— Эй! — толкнул соседа один из богатеньких мальчиков. — Ты только глянь, это ж медсестричка с Кордона!
— Точно, она! — согласился тот. — Помню эту кралю!
— Надо её на танцы пригласить, — оживился третий.
— Сдурел? — прогундосил молодой человек, слегка полноватый и даже одутловатый. — Она же за день столько удов щупает, сколько не всякая шлюха за всю жизнь видит! Вы же говорили, это приличное заведение! Кто сюда эту профурсетку пустил?!
Говорил он в нос и с заметным акцентом, но расслышал я его предельно чётко, внутри всё так и закипело. К голове прилила дурная кровь, и тогда Валя слегка стиснула пальцы на моём плече, не позволяя остановиться и обернуться. Оглянулась сама, улыбнулась и обратилась ко мне:
— Петя, а ты видел когда-нибудь мальков осетра? Они ма-а-аленькие. С мизинчик!
Последнюю фразу она не только произнесла, слегка повысив голос, но ещё и руку подняла с выставленным вверх соответствующим пальцем, и что случится дальше, я понял ещё прежде, чем раздался звон бьющихся тарелок и стук опрокинутого стула.
Энергетический фон так и колыхнулся!
— Сука! — раздался истошный визг, и я толчком отшвырнул Валю в сторону, а сам крутанулся на месте и едва успел задействовать сверхспособности для защиты от огненного шквала, налетевшего миг спустя.
Линза ионизированного и уплотнённого воздуха приняла на себя удар, лопнула и рассеялась под яростным натиском теплового излучения, но привнесла хаос в изначально не самое стабильное воздействие, и то не сумело совладать с моим активным заземлением, обдало нестерпимым жаром, обошло с двух сторон, разом обнулило потенциал и откинуло на пару шагов назад, но и только!
На соседних столах, по счастью ещё не занятых, заполыхали скатерти и полопалась посуда. Аквариум и вовсе взорвался, и кругом расплескалась вмиг закипевшая вода, забились на полу не успевшие свариться в ней рыбины.
Сосед ухватил обезумевшего толстячка за руку, получил пухлым кулаком в зубы и отлетел. Я даже не успел воспользоваться этой краткой заминкой: только усилием воли вогнал себя в резонанс, и вот уже с дрожащих рук противника сорвался косматый плазменный шар.
Энергия лишь начала вливаться в меня, нейтрализовать смертоносный снаряд не хватило бы силёнок, и я погасил шаровую молнию, как гасят мячи волейболисты: приложил вертикальным импульсом — сверху вниз! Попутно прыгнул за стол, толчком перевернул его, и — рвануло!
Расплескалось пламя, рвануло по портьерам к самому потолку. Кто-то покатился по полу, кто-то завизжал. Оркестр прекратил играть, посетители, толкаясь и сбивая друг друга с ног, бросились к выходу беспорядочной толпой.
А мне — не убежать. Просто не успею.
И я не рискнул спасаться бегством, вскочил на ноги и выплеснул вовне всю накопленную на этот момент сверхсилу. Рассчитывал ошеломить противника или даже сбить его с ног, чтобы сблизиться и вырубить прямым в голову, а вместо этого сказался эффект притяжения энергии в противофазе с обычной. Пухлый мажор был пьян и зол, он не сумел совладать со способностями, и его встречное воздействие вырвалось из-под контроля, обернулось яростным гулом оранжевого огня, перекинулось на рукава пиджака, охватило ладони.
Оператор завизжал и окончательно обезумел, принялся махать руками, не в силах остановить беспорядочный выброс энергии. Языки пламени расплёскивались во все стороны длинными всполохами, и я бросился к нему, намереваясь сходу перебить входящий поток и отсечь противника от сверхсилы, но приятели разбушевавшегося мажора меня опередили, накинулись на него со всех сторон и повалили на пол. Совместными усилиями они заблокировали способности товарища и накрыли скатертью, а тот дёргался и бился в эпилептическом припадке, изо рта повалила пена.
— Уйди! Да уйди ты уже, ради бога! — заорал на меня один из молодых людей. — Доктора! Есть тут доктор? Помогите!
И я отступил. На последних секундах резонанса сверхэнергия вливалась особенно мощным потоком, и погасить портьеры и скатерти не составило никакого труда, дальше я разогнал дым и огляделся в поисках Вали. Кругом царил бедлам, но к посетителям ресторана — тем, которые не успели удрать, — понемногу начало возвращаться самообладание; две матроны, спустившиеся со второго этажа, и вовсе поспешили на помощь припадочному. Их спутники выстроились у ограждения галереи, но в ступор впали отнюдь не все.
— Негодяй! — гулким басом прогудел оттуда какой-то начальственного вида господин с пышными бакенбардами, переходившими в усы. — Ты что тут учинил, подлец?!
Обращался он определённо ко мне, и лишь хорошее воспитание и наказ родителей уважительно относиться к старшим не дали сорваться на мат.
— Я устроил?! — лишь бросил вместо этого в ответ. — Вам бы к окулисту обратиться, господин хороший!
— Мальчишка! Наглец! Да в моё время таких на конюшне пороли!
Тут меня выбило из резонанса, и лишь неимоверным усилием воли я не позволил рассеяться набранному потенциалу, спешно разжёг алхимическую печь, поэтому и замешкался с ответом. А когда оскалился, на плече сомкнулись сильные пальцы, ещё и сдавили так, что от боли едва не потемнело в глазах. Незаметно приблизившаяся Валя слегка потянула, заставляя меня повернуться, и я увидел двух полицейских чинов при полном параде, спешивших к нам через зал, вот и совладал с эмоциями. Но от шпильки всё же не удержался.
— Повезло мне, что ваше время прошло.
Важный господин побагровел, указал на меня и рявкнул:
— Взять его!
Я стряхнул с себя руку Валентины и развернулся к полицейским. Один был лет двадцати пяти на вид, худой и жёсткий, определённо очень опасный и ко всему прочему — оператор. Другой, раздобревший, лощёный и холёный, выглядел лет на пятнадцать старше. И оба оказались настроены решительней некуда, молодой уже и револьвер из кобуры вытянул.
Медлить я не стал и вскинул левую руку с красной корочкой сотрудника комендатуры.
— ОНКОР! — объявил так, чтобы услышали все кругом, затем отработанным движением пальцев удостоверение раскрыл.
Молодой после мимолётного колебания сунул револьвер обратно в кобуру, а вот лощёный кинул взгляд на господина в штатском. Тот раздражённо прикрикнул:
— Чего встали? Вяжите подонка! В околотке разберётесь, что за фрукт!
Полицейский постарше шагнул вперёд, и я посоветовал:
— Даже не думай!
По пальцам правой руки прошлись щекоткой электрические разряды, и лощёный тип замер в нерешительности, а когда молодой потянул в себя сверхсилу, я нервно дёрнул головой.
— Не выгорит! — Понял, что не убедил и добавил: — А выгорит — пожалеете. Статья сорок девять пункт два и семьдесят седьмая пункт один. Вплоть до высшей меры наказания.