Негатив. Том II
Тот, против обыкновения, не пытался угодить Барчуку, а спокойно стоял в обнимку со своей пышнозадой Дашей. Его левая рука висела на перевязи, а форму железнодорожного корпуса отмечали нашивки младшего унтера.
Боря меня тоже заметил, но проигнорировал, развернулся и повёл подругу куда-то вглубь территории комендатуры. Я тоже у пропускного пункта оставаться не стал и перешёл на другую сторону улицы, спрятался там в тени дома от палящих лучей солнца, потом решил время попусту не терять и дошёл до газетной палатки на углу, купил свежий номер «Февральского марша».
Но только вернулся на прежнюю позицию и начал читать передовицу о вторжении нихонского оккупационного корпуса в Джунгарию, как появился Василь.
— Петя, ты опять похудел, что ли? — спросил он, встав напротив. — Плохо кушаешь?
— Не в коня корм, — отшутился я и потребовал: — Ну-ка, поверни голову.
Мой товарищ досадливо отмахнулся, но это не помешало соотнести красную отметину на его щеке с несколько взъерошенным видом, а поскольку обошлось без сломанного носа и выбитых зубов, вывод напрашивался сам собой.
— Варя пощёчину залепила? — предположил я.
— Ага, — подтвердил Василь, притронулся к щеке и вздохнул. — Ну и тяжёлая у неё рука!
— Ещё легко отделался.
— Да я не в претензии. Идём?
Мы дошли до пивной в соседнем квартале, куда прежде захаживать ещё не доводилось, лишь понаслышке знал, что собирались там в основном сотрудники комендатуры.
— Два светлого! — бросил Василь буфетчику и выжидающе глянул на меня: — Ты не квас, надеюсь?
Я махнул рукой и направился к столу у распахнутого настежь полуподвального окна. Василь вскоре присоединился ко мне с двумя кружками пива, мы чокнулись и сделали по глотку.
— Стоило оно того? — спросил я после этого.
Василь прищурился.
— Ты о Машке или о командировке? — уточнил он, верно расценив мой вопрос.
— И о том, и о другом. Насчёт Машки, само собой, интересней, — пояснил я и со вторым своим утверждением откровенно покривил душой.
Не интересовала меня Медник ни в каком виде. Отчасти, наверное, былые обиды сказывались, но лишь отчасти. Не лежала у меня к ней душа. Ёлки! Да она меня, несмотря на эффектную внешность, даже не возбуждала! Будто кукла какая или манекен на витрине магазина с дамскими нарядами.
Василь вновь приложился к кружке, помолчал, затем вздохнул.
— Машка — она такая…. Такая… Прямо ух! На неё все заглядывались, но фигу им — со мной встречаться стала. Пусть Барчук теперь локти кусает!
«Феде ещё повезло, а тебя она прожуёт и выплюнет», — подумалось мне, но сказал другое:
— Теперь ходи да оглядывайся!
— Из-за Барчука, что ли? — презрительно фыркнул Василь. — Пусть только сунется! — Он хлебнул пива и пожал плечами. — Да и мы тут надолго вряд ли задержимся. В столице работы непочатый край.
— Да ладно?
— Точно! Сроду бы не подумал, что туда столько операторов перебралось. Кто на госслужбе контракт отрабатывает, кто на вольные хлеба подался. Вот мы контингент и шерстили на предмет паршивых овец.
— Слышал, там иностранцы тоже отметились, — закинул я удочку.
— Иностранцами другая опергруппа занимается, — пояснил Василь. — Ещё сводная есть, им все громкие дела передают. Зимника туда забрали.
— А вас как же?
— Опыта мало.
Я немного поколебался и спросил:
— Так вы по какому ведомству там числитесь?
Василь поморщился.
— Слушай, Петя, нам рекомендовали на этот счёт не распространяться.
— Тоже мне, секрет Полишинеля! — фыркнул я, внимательно приглядываясь к товарищу. — Можно подумать, так много вариантов! С сыскной частью, сам же писал, не задалось сотрудничество, остаются армейцы и республиканский идеологический комиссариат. Но военная контрразведка — это всё же немного не то. А вот комиссариат всерьёз позиции наращивать взялся, дня без громких арестов не проходит. И, если верить газетчикам, они и операторами вовсю занимаются.
Василь выставил перед собой открытые ладони.
— Сдаюсь! При комиссариате «Секцию 15-С» учредили. Это мы. «Секция пятнадцать» или просто «пятнашка». Не слышал о такой?
— «С» — это понятно, а почему пятнадцать?
— Без понятия. Традиция, наверное. В столичной полиции «Отдел 15-К» есть, но мы там ко двору не пришлись. Политика!
Я допил пиво, забрал опустевшую кружку приятеля и дошёл до буфетчика, попросил повторить и сразу расплатился, а когда вернулся за стол, к расспросам приступил уже Василь.
Где я, как я, чем студенты дышат. Ну и вообще, что интересного в Новинске творится. Не сказать, будто подспудно до каких-то конкретных вещей допытывался, просто на уровне ощущений такое впечатление сложилось. Впрочем, надолго Василя не хватило, и вскоре он прямым текстом предложил: если вдруг что-то станет известно о преступных замыслах других операторов, сразу обращаться к нему. Я конечно же пообещал, и дальше общение пошло уже безо всяких подводных камней; всё больше о столичных красотах трепались.
На трёх кружках мы решили остановиться, обговорили место и время встречи и покинули питейное заведение не совсем трезвыми, но и не особо подвыпившими. Я проводил Василя до пропускного пункта, а только поспешил прочь, и сзади пронзительно свистнули.
— Петя, погодь!
Остановился, обернулся, подождал вывернувшего с территории комендатуры Матвея. Громила подошёл и протянул руку, затем мотнул головой куда-то себе за спину.
— Встречался с этим?
— Ну да, — подтвердил я.
Матвей расплылся в широченной улыбке.
— Ты б видел, какую пощёчину ему Варька влепила! Думал, голову с плеч снесёт, он аж поплыл, бедолага!
— И это она ещё остыть успела, — кивнул я.
— Чисто из принципа, ага, — согласился Матвей. — Слушай, вы же с Нигилистом квартиру снимаете. Случаем, она не свободна сегодня? А то надо с Варькой на сближение идти, а негде.
— А чего тянул? — удивился я. — Думал, вы давно уже…
— Не, — мотнул головой здоровяк. — У меня серьёзные намеренья и самоуважение имеется. Не подкатывал с этим вопросом даже. Ещё подумала бы, что всем от неё только одного и надо. Ну а сейчас с Василем вопрос закрыт, сам бог велел к делу переходить.
Миша собирался провести весь день на водохранилище в обществе Милены и нашей новой компании, поэтому я достал ключ и протянул его со словами:
— Часов до восьми квартира свободна. Уходить будете — сунь под коврик.
— Спасибо, Петя! Выручил! С меня должок!
— Да брось!
Я сообщил свой новый адрес и уже даже попрощался с Матвеем, но тут же окликнул его: