Дорогая Джозефина

– Мой сын дурак, – сказала миссис Дарлинг, заключая Джозефину в объятия. Она поцеловала девушку в щеку и улыбнулась. – Я желаю тебе добра, дорогая.
Джозефина кивнула и шагнула к Китти. Она вздохнула, возможно, чтобы сдержать слезы.
– Я буду скучать по тебе, Китти Дарлинг.
– Ты должна навестить нас снова, – всхлипнула Китти и потянулась к руке Джозефины в перчатке. Они переплели пальцы. – Возможно, когда твоя мать вернется.
– Возможно. – Джозефина вздохнула и перешла к Фитцу, который плакал как младенец. – Не унывай, мой маленький пират. – Она присела перед ним и погладила его по подбородку. – Я уверена, что мисс Карел развлечет тебя лучше, чем когда-либо развлекала я.
– Она – не ты, – сказал Фитц, вздохнув.
– Действительно, но ты должен стараться вести себя прилично ради нее. Не все ладят с пиратами. – Джозефина выпрямилась, ее взгляд остановился на Элиасе. Она наклонилась к нему и сделала реверанс.
Элиас вздрогнул. Он хотел отвести ее в сторону и объяснить, почему ей лучше без него. Он хотел целовать ее до тех пор, пока его сердце не перестанет терзаться.
– Время работает не в нашу пользу, мистер Уэлби. – Джозефина наклонилась к нему и провела пальцами по его руке. – Напиши мне, – вздохнула она, ее глаза наполнились слезами.
Он задыхался, пока она шла к карете. Отпускать ее было неправильно. В его жилах бурлило чувство гнева на несправедливость. Но в мире, где правят условности, даже правильный выбор не был правильным.
 
Двадцать три 
 Джози
От: Джози де Клэр 
Отправлено: Суббота, 6 ноября, 10:22 PM
Кому: Вера Моретти 
Тема: Я рассказала Оливеру

Вера, я рассказала ему.
Сегодня утром Оливер принес дрова в мой дом. Я открыла заднюю дверь прямо перед тем, как он постучал, и пригласила его войти. Он посмотрел на меня так, будто я серийный убийца, будто я планировала заманить его в дом, чтобы привязать к стулу и вырвать ногти. После долгого взгляда он шагнул на кухню. Он положил свои дрова возле печи, затем без слов опустился на табурет. Я нервничала. Неимоверно. Я все время теребила свою косу и дергала цветочную наклейку на джемпере.
Я лепетала несколько минут. О чем, я точно не знаю. Я помню только выражение лица Оливера, когда я сказала: «Тебе лучше не говорить, что я сошла с ума после того, как я тебе это расскажу. Одно глупое выражение лица – и я вышвырну тебя на улицу». Затем я сказала ему, что влюблена в Элиаса.
Его глаза расширились, когда я упомянула о сходстве между мной и Джозефиной, о том, что я влюбилась в Элиаса во время чтения второй части рукописи. Я продолжала говорить. Я рассказала Оливеру все – о тебе, Рашаде, маме и папе, Стоунхилле, о том, почему я приехала в Кадвалладер.
Быть честной казалось мне равносильным раздеванию догола. Я не хотела, чтобы Оливер увидел, что скрывается под моими шутками и нелепостями. Я не хотела, чтобы он знал мои уязвимые места, потому что они никогда никому не нравились, кроме тебя.
Рашад назвал меня тщеславной, когда я пожаловалась на растяжки на бедрах. Мама говорила, что я драматизирую и хочу внимания, отсюда мои частые срывы. Слыша эти комментарии от людей, которые, как я думала, любят меня… Они заставляли меня сжиматься, как плотоядное растение. Я думала, что, если я поделюсь с кем-то своим истинным «я», они больше не примут меня.
Я ожидала, что Оливер уйдет. Я думала, он будет смеяться и говорить, что у меня слишком богатое воображение. Но он не сделал ничего из этого. Он просто смотрел на меня так, словно видел все мои ожидания и страхи, словно понимал. Он встал и обнял меня за плечи. Я не могла решить, нужно ли мне плакать или притворно улыбаться – или позволить ему обнимать меня как можно дольше.
Оливер поставил чайник на плиту, а затем провел следующий час, задавая мне вопросы. Не критические вопросы. Это были заботливые вопросы – такие, которые задают люди, когда хотят стать частью вашей жизни. Именно тогда я поняла, что я для него не просто девушка. Я нравилась ему не за мои причуды и милые выражения, не за то, что может случиться, если он останется моим другом надолго. Я просто нравилась ему.
Знание того, что парень так заботится обо мне, вселяет в меня веру в человечество.
Если говорить о других вещах, то я знала! Я знала, что лорд Уэлби поставит ультиматум. Пожалуйста, скажи мне, что Элиас поедет за Джозефиной. Он же не будет изображать мученика и жертвовать своим счастьем ради денег? Я имею в виду, никто не хочет жить в бедности, но разве любовь не важнее? Я провела исследование. Во времена Регентства, чтобы хорошо жить, семейной паре требовался доход всего в двести фунтов в год.
Мистер Дарлинг мог нанять Элиаса для управления своими активами.
Ладно, я прекращаю свои комментарии и дочитываю книгу.
Если она закончится эпилогом, в котором Элиас воссоединяется с Джозефиной через двадцать лет, только чтобы узнать, что она вышла замуж, назвала сына в его честь или что-то банальное в этом роде, я просто рассвирепею. Ты сказала, что концовка романа поможет разобраться в моей ситуации. Я надеюсь на романтический жест, ослепительный инструментальный саундтрек и поцелуй, который превратит мое сердце в камень.
В своих письмах Элиас приглашал Лорелай продлить ее пребывание в Кадвалладере. Казалось, он был склонен сделать ей предложение, что не имеет для меня никакого смысла, потому что он не любил ее.
Фу, как я ревную.
Все это скоро закончится. Мне осталось прочитать еще два письма, одну главу и эпилог. После твоего отпуска здесь я покину Аттеберри и начну занятия в университете. Как мне удастся расстаться со всеми? А главное, как я наберусь смелости попрощаться с Элиасом?
Мне нужно чудо.
Джози
P. S. Помолись за меня. Я собираюсь позвонить маме на следующей неделе.
Оливер: Ты все еще хочешь поужинать в пабе? Может, пюре с котлетами, а потом пудинг с патокой? Не знаю, сегодня я чувствую себя авантюристом. Может, закажу пастуший пирог.

Джози: Это и есть твой авантюризм? Пастуший пирог? Вау, тебе точно нужно больше гулять.

Оливер: Хорошо, я сделаю еще один шаг. Ужин и кино?

Джози: Какая оригинальная концепция! (*аплодирует креативности*)

Оливер: Спасибо. Спасибо. Я приму свою Нобелевскую премию за ужином.

Джози: Я скучала по тебе.

Оливер: Черт возьми, Твигс. Не будь такой сентиментальной.

Джози: Подожди, ты только что дал мне прозвище за мое прозвище?

Оливер: Похоже на то. Мой автокорректор меня ненавидит. Так что насчет ужина?